Евген, который внезапно перехотел идти по крутой лестнице с шестого этажа на первый, решил воспользоваться лифтом. На самом деле, Евген за все три года почти никогда на нем не катался - не было особой необходимости. Он всегда больше доверял своим ногам, чем этой железной коробке. А тут вдруг как будто в голове что-то щелкнуло.
У него не было клаустрофобии или чего-то подобного. Он знал, что даже если застрянет, то их вечно веселый и жизнерадостный механик мигом вытащит его оттуда, подкрепляя свою работу анекдотами и бранными словечками. Но что-то в универских лифтах ему все равно жутко не нравилось.
Евген нажал на кнопку вызова. Лифт быстро спустился с восьмого этажа на шестой и остановился. Двери с небольшим скрежетом распахнулись, как пасть какого-нибудь хищника.
Зайдя в кабину, Евген почувствовал, что ему внезапно перехотелось ехать. Мужчина мысленно разозлился на самого себя.
“Да что же это такое! Веду себя, как ребенок, который сам не знает, чего хочет: то ли по лесенке спуститься, то ли в лифте покататься!”
Подавив раздражение, Евген вскинул голову и с уверенностью нажал на кнопку с цифрой один.
Лифт сначала будто бы вздрогнул, как живой, а потом заскрипел и медленно тронулся вниз. Евген удовлетворенно посмотрел на то, как цифра шесть сменилась на пять, и почему то облегченно выдохнул.
Неужели у него внезапно и вправду когда-то развилась клаустрофобия, а он об этом и знать не знал? Или это только в этом дурацком лифте он чувствует себя слишком странно, потому что в тесном помещении ему обычно легко находиться?
Внезапно случилось то, чего Евген опасался. Старый железный “ящик” заскрипел, а свет - заморгал. Лифт еще раз дернулся, а потом окончательно заглох и остановился где-то между вторым и третьим этажом, погрузившись в полную темноту.
– Черт! – рявкнул Евген и стал быстро ощупывать панель, чтобы найти кнопку вызова оператора.
Первая попытка не увенчалась успехом, а вот со второго раза все же повезло. Добравшись до кнопки, Евген стал яростно нажимать на нее, держа пустую кружку из-под кофе в другой руке. Паника стала постепенно нарастать, неприятно сдавливая грудь.
Спустя минуту ему все же ответили.
– Чего надо? – послышался неприятный мужской голос. Кажется, что это точно был не тот самый жизнерадостный механик, которого Евген обычно видел в универе.
– Я в лифте застрял, - брякнул он первое, что пришло в голову. Прозвучало как-то тупо.
– Ждите, - отрезал неизвестный. – Какой этаж?
– Не знаю. Что-то между вторым и третьим. А ехал я с шестого.
– Ждите, - снова повторил голос и все стихло. Евген остался наедине со своей кружкой в полной темноте.
Он оперся о стену и откинул голову назад. Рука с кружкой опустилась вниз и бессильно повисла вдоль пояса.
“Дернул же меня черт поехать в этом лифте! Никогда, ну практически никогда не ездил в нем!” - мысленно сокрушался Евген, отчитывая сам себя.
Время шло, а помощи все не было. В кабине лифта постепенно становилось душно.
“Что-то не хочется мне помирать в универе, да еще и здесь, в этом месте”
Евгену теперь так хотелось просто пойти по лестнице, забрать документы Кости, налить себе горячий, но такой приевшийся за три года кофе, и уйти обратно в кабинет.
"Надо же, а! Решил сэкономить время, а вместо этого теперь торчит здесь, причем из-за своей же прихоти. Ерунда какая-то"
Евген растерянно посмотрел на свою кружку, на которую падал свет сквозь небольшую щель между створками, будто бы та могла заставить лифт двигаться вниз. «А ведь оставалось то всего два этажа. Обещаю себе, что больше никогда не буду ездить в этом гробу, даже если в здании будет сто шестьдесят этажей. Ходить полезно для здоровья», - подумал он и вздохнул.
Евген подумал о том, что сегодня день не задался уже с самого утра, с той самой минуты, как ему начал сниться этот сон.
“Что ж тут так темно то…”
События дня и работа отступили на время, и Евген снова невольно начал вспоминать события своего кошмара.
“Конечно, самое то, что нужно в темном лифте! Ну а что теперь здесь еще можно сделать, кроме как думать о всякой ерунде?”
Он попытался напеть какую-то современную песню, которую часто слышал практически из всех машин, квартир и колонок вечно орущих во дворе подростков, но получилось, мягко скажем, ужасно. “Да уж, певец из меня никакой”, - честно признался сам себе Евген.