– Заболел немного, - соврал Евген. – Морозит слегка.
– Заболеть летом довольно неприятно, понимаю, - сочувствующе произнесла Настя и тут началось!
Сначала она принялась рассказывать, что ее однажды скосил кишечный грипп, да и к тому же прямо на работе. Потом не забыла упомянуть и всех своих знакомых, которые умудрились заболеть этим летом.
Евген большую часть времени просто учтиво кивал и угукал, в то время как его желание свалить из кабинета становилось все больше и больше. Он даже был готов снова очутиться в этом проклятом лифте и поговорить с этим неизвестным сумасшедшим мужиком по душам, лишь бы только не слышать этого монотонного повествования.
– Ваш рассказ очень интересен, Настенька, но я очень спешу. Начальник ждет, - наконец-таки не выдержал он.
“И кофе тоже!”
– Ой, да, да. Что-то я вас заговорила совсем. Держите, - сказала она и протянула ему бумаги.
Евген вырвался наконец-таки от нее чуть ли не с победным воплем.
“Кофе! Наконец-то кофе!”
***
Вечером, подходя в очередной раз к кабинету Кости, Евген услышал знакомый голос, доносящийся оттуда. Он сразу понял, что его друг решил все-таки удостоить их своим появлением.
– Ты чего приперся? - тут же спросил он, войдя внутрь. - Я думал, что тебя сегодня вообще не будет! У тебя же выходной!
Костя вальяжно расселся на своем кресле и с интересом смотрел на бумаги, которые сейчас уже лежали аккуратными стопками.
– И тебе еще раз привет, Евген. – Я тут кое-что забыл, поэтому решил быстро заскочить и забрать. Кстати…Я так понимаю, ты тут превратился в заботливую домохозяйку, пока меня не было, - ехидно сказал он. – Похвально. Спасибо.
– Это была не моя инициатива, ясно? Просто слово начальника для меня - закон.
– Он больше ничего про меня не говорил?
– Говорил. Если кратко, то еще одно твое прошение об отлучке, и ты вылетишь отсюда со свистом.
– Так и сказал? - удивленно спросил Костя.
– Ну может я слегка утрирую, но я максимально честен с тобой.
– Вот блин, - протянул он, почесывая затылок. – Мда уж. Неприятное известие.
– Еще бы. Завязывал бы ты уже со своей археологией, - сказал Евген, выкидывая смятые фантики из-под конфет в урну. - Или хотя бы оставил бы ее на свой отпуск. Я вот вообще не верю, что эта груда потрепанных бумажек может из себя что-то представлять.
– Проклятая груда бумажек, - уточнил Костя с ухмылкой.
– Ой, да ладно тебе. Я не верю в эту…
Их разговор прервал неожиданный телефонный звонок. Евген достал свой смарфтон из кармана. Номер, который высвечивался на дисплее, числился как неизвестный.
“Опять мошенники что ли”
Нахмурившись, он все-таки решил принять вызов, заранее готовясь услышать голос назойливого оператора.
– Здравствуйте. Вы Евгений Сергеевич?
Да что ж его сегодня все по батеньке то кличут.
– Здравствуйте. Да, это я.
– Меня зовут Олег. Я хочу поговорить с вами о завещании вашего отца.
Глава 4
Евген пришел домой абсолютно уставший и разбитый. Открыв дверь в квартиру, он первым делом скинул надоевшую обувь, которая внезапно стала ему неудобной и начала сильно натирать ноги к концу дня, и прошествовал в свою спальню. Там он небрежно бросил портфель на пол и упал на кровать, даже не раздевшись. Та жалобно скрипнула под ним.
«Снова помну пиджак, а потом его точно придется гладить», - подумал Евген, но сразу же отмахнулся от собственных мыслей. Глажка пиджака сейчас была для него довольно незначительной и не особо волнующей вещью.
Сегодняшний день просто пестрил всевозможными происшествиями. Сначала сон, потом лифт, затем - звонок. Евгену до сих пор слышался этот слегка хрипловатый баритон, оповещающий его о том, что ему нужно приехать в город, откуда он так быстро сбежал, и обсудить завещание.
Эта новость никоим образом не обрадовала его. Он не понаслышке знал людей, которые чуть ли не до потолка прыгали, узнав, что кто-то из дальних родственников умер, но успел вписать его в завещание. Одно дело если этого родственника ты толком не знал и не видел, а если и видел, то только в детстве, когда мама тащила тебя за ручку знакомиться с незнакомым дядей или тетей. А другое дело, когда умер твой отец, от тирании которого ты частенько страдал в детстве, и мечтал сбежать от него с той поры, как научился разумно мыслить. К тому же папаша жил не в Москве, не в Санкт-Петербурге, и даже не в каком-то другом городе, а в каком-то захолустном Красновске, который с трудом можно было найти на картах.