– про себя выругалась Алисия, направляясь к лестнице, ведущей на верх. Быстрее! Быстрее, из этого чертового подвала! – крутилось у нее в голове. За какую то долю секунды она оказалась у основания лестницы и бросив беглый взгляд в сторону мальчика, принялась подниматься, перепрыгивая сразу по две ступеньки. Мартин даже не смотрел в ее сторону, он прислонился спиной к стене и сполз по ней вниз, глядя перед собой. Поднявшись на верх Алисия остановилась, что бы перевести дыхание. Сердце отчаянно стучало в груди, готовое казалось выскочить в любую секунду. На верхней площадке, куда поднялась Алисия, была еще одна, отделявшая подвал дверь, резная, похоже дубовая, с огромной металлической ручкой в форме песочных часов. Схватившись за ручку Алисия потянула на себя, дверь отворилась с противным скрежетом несмазанных петель, словно ворча от недовольства. За ней был хорошо освещенный коридор, стены которого покрывали светло-голубые обои с изображениями каких то полевых цветов. По правой стороне находилось две двери, ни одна из которых не была открыта. Выходил коридор в гостиную. Алисия со своего места видела часть входной двери и большое, не меньше 4 футов высотой окно, портьеры на котором не были задернуты, впуская в гостиную дневной свет. В доме царила полная тишина, не нарушаемая ни единым звуком, кроме биения ее собственного сердца, которое продолжало стучать так гулко, что казалось, было слышно во всем доме. Алисия прислонилась плечом к дверному косяку и прислушалась, пытаясь дышать как можно тише. Тишина, в которую она окунулась, была зловещей, так как таила в себе неизвестность. Люди по своей природе бояться того, что им не ведомо. А после того шума, который поднял Мартин в подвале, она и во все казалась какой то не реальной. Может они сейчас одни с Мартином в этом чертовом доме? – подумала она про себя. Ну нет, он наверняка бы знал это, должен был знать. Может ей повезло и никто не слышал его крик? Вряд ли, наверняка слышали. Сколько их? Он упоминал своего отца, которого он похоже до жути боится, но с ними может жить еще кто то. Вполне себе возможно. Закусив нижнюю губу, она быстрым взглядом обвела коридор, в поисках какой ни будь альтернативы холодному оружию. Алисия Тейлор была из тех, кто всегда сохранял самообладание в нестандартных ситуациях, но сейчас ее положение даже с большой натяжкой, вряд ли можно было охарактеризовать как нестандартное. Она впервые в жизни сталкивалась с подобным… с подобным ужасов, который подобно урагану ворвался в их с Мартой спокойную и размеренную жизнь. Ей казался странным тот факт, что сейчас она ни думала ни о чем, кроме собственного спасения и спасения Марты. Что сталось с отцом, жив ли он – она не знала, не могла знать. Мысли о том, что он вполне вероятно уже мертв острой болью обжигали сознание, хотелось спрятаться от всего этого, от этой реальности, спрятаться, зарыться с головой под одеяло и просто не думать ни о чем. Мысли кладут начало размышлениям, которые приводят к осознанию и тем самым вызывают сильнейшие душевные муки, подчас куда сильнее физических. Убегать от них неимоверно сложно, иногда просто невозможно, так как они являются частью тебя самого, маленькой, крохотной крупицей твоего я, а от себя как известно не убежать, каким бы сильным не было желание. Сейчас эти размышления могли навредить ей, рассредоточить её внимание, а значит были смертельно опасны. Сейчас нужно было действовать, она всегда и во всем полагалась лишь на действо, направленное на выполнение намеченной цели. Так, как учил ее отец. Не думать ни о чем постороннем! Нет ничего сейчас кроме меня и этих проклятых стен – проговорила она про себя, смахнув со лба проступившие капли пота. Она повернулась и посмотрела назад, на лестницу, ведущую вниз в подвал. Мартина видно не было, очевидно он все еще находился в низу, в том узком и затхлом, пропахшем гнильем коридоре. Ее по прежнему окружала зловещая тишина, не нарушаемая ни каким внешним фактором. Тишина, действовавшая на нервы. Сделав пару осторожных медленных шагов она снова остановилась и прислушалась. Ничего. Все вокруг нее будто замерло в предвкушении чего то. Будто само время остановилась по мановению чьей то невидимой руки, остановившей огромный маятник. Еще пара шагов. Вот она достигла гостиной и огляделась. По правой стороне от нее, располагалась кухня, дверь в которую была открыта. Через дверной проем Алисия со своего места увидела мойку и располагавшиеся над ней шкафчики из темного дерева, крепившиеся к стене. Слева от нее была лестница с резными перилами, ведущая на второй этаж. За ней в углу, стояли два больших кресла из светло-коричневого велюра, а рядом с ними небольшой журнальный столик, на котором красовалась керамическая ваза с изображениями китайских крестьян. В дополнение к интерьеру, над ними на стене, висели старинные часы, маятник которых был неподвижен. Стрелки замерли, показывая ровно 3 часа дня. Внезапно разорвавший тишину скрипучий старческий голос донеся до Алисии со второго этажа. Она вздрогнула от неожиданности и нервного напряжения, в котором прибывала, ощутив неприятный холодок, пробежавший по спине.– Мартин – позвала женщина сверху.Алисия по прежнему не видела ее, с ее места просматривалась только небольшая часть коридорчика второго этажа. Обладательница этого почти что дребезжащего голоса вновь позвала мальчика, все еще находившегося внизу в подвале. Вслед за нею скрипнули половицы под ногами по видимому приближающейся старухи. Это словно вырвало Алисию из ступора и она бросилась к входной двери, толкнув ее плечом что было силы. Дверь не распахнулась, как она того ожидала и Алисия, ухватившись за ручку обеими руками, дернула на себя. Вложив как ей казалось все свои силы, она принялась лихорадочно выкручивать дверную ручку, то наваливаясь на проклятую дверь, то наоборот, тянула на себя со всей силы. Она не знала, в какую сторону должна открываться дверь, не могла знать, да и не думала сейчас об этом. Единственной мыслью, занимавшей сейчас ее сознание было выбраться от сюда, выбраться и постараться спастись. Позвать кого ни будь на помощь. Если этот кто то ей повстречается конечно. Отпустив наконец ручку двери, она отошла на два шага назад и с разгона ударила дверь ногой, но тщетно. Оперившись локтем о дверь она попыталась восстановить сбившееся дыхание, когда услышала хриплый кашель, раздавшийся позади нее. Резко обернувшись она увидела довольно дряблого вида старушку, одетую в черное мятое платье, поверх которого был повязан синий в белую клеточку фартук. Одной рукой женщина держалась за перила лестницы а пальцами второй, нервно теребила грязный промасленный край фартука. Глаза ее были устремлены не на Алисию, нет, они смотрели куда то сквозь нее. Глаза она отчетливо рассмотрела со своего места, хотя между ними было расстояние не менее 20 футов. Они были серыми, скорее даже бесцветными. В какой то момент Алисии даже показалось, будто они сияют каким то голубоватым светом, но это было скорее на всего игрой воображения. Эта непоколебимость взгляда в никуда вкупе с жесткими, почти стальными чертами лица, испещренного морщинами, делали ее сейчас похожей скорее на отлитый из мрамора монумент, нежели на человека из плоти и крови. В данной ситуации Алисия не сразу догадалась, что та всего на всего слепа. Старуха медленно обвела взглядом пространство перед собой, затем опустила голову и взгляд ее принялся блуждать по первому этажу дома. Несколько раз он останавливался на Алисии и той казалось, что старуха видит ее. Эти глаза, сам взгляд их, казались Алисии сейчас не просто неприятными, но жуткими. В очередной раз взгляд остановился на Алисии, он был вдобавок ко всему еще и тяжелым, будто налитым свинцом. Алисия замерла на месте, стараясь дышать как можно тише. Она прекрасно знала, что зачастую слепые люди обладают прекрасным слухом, который в разы сильнее и отчетливее, чем у зрячего. Быть может сама природа таким образом пыталась компенсировать им эту тяжкую утрату. Где же отец мальчика, о котором тот говорил ей в подвале и которого так боялся, быть может кроме их двоих и этой старой корги в доме никого нет? – вихрем пронеслось у нее в голове. Нельзя стоять на месте и ждать, что будет дальше. Нужно действовать. На худой конец разбить окно. В любом случае, Алисии сейчас казалось, что удача на ее стороне и лишь время работало не в ее пользу. Эти мысли прервал вновь раздавшийся голос старухи, которая вновь позвала мальчика. В этом голосе не было ни намека на немощность или безысходность, присущие пожилым и больным людям. Нет, в нем Алисия отчетливо разобрала нотки холодного самообладания. Все в нем говорило о властном и быть может даже жестоком нраве его обладательницы, которая не дождавшись ответа, стала медленно спускаться вниз по лестнице. Не смея ждать больше, Алисия схватила со столика керамическую вазу и швырнула в окно, заполнив помещение звоном бьющегося стекла. Старуха взревела так, что у Алисии заложило уши. Теперь она вновь и вновь продолжала звать Мартина, брызжа слюной. Ее голос казалось, был гораздо громче шума от разбито окна. Не обращая внимания на осколки стекла, оставшиеся торчать в оконной раме, она бросилась в разбитое окно, которое сейчас походило на злобную пасть, оскалившуюся десятками острых зубов-осколков. Мгновенно, к ее царапинам на руках, оставленным колю