на телефонный аппарат, стоявший на столике.Кевин набросил халат и не перевязывая его поясом открыл дверь. Свет и коридора заполнил спальню.– Не выходи! Не иди туда! – Мэгги крепко сжала его руку и даже не сразу заметила, что больше не говорит шёпотом. Она уже не боялась быть услышанной кем то. Теперь ей просто было страшно остаться здесь одной.Кевин мягко оттолкнул ее и вышел в коридор. Мэгги продолжала держать его руку в своей, крепко стиснув пальцы.– Мне больно – он попытался высвободить свою руку.– Пожалуйста, не ходи туда – ее голос приобрел молебный тон – мы ведь можем вызвать полицию и дождаться ее здесь, наверху.– Я не собираюсь прятаться от неизвестно кого в своем собственном доме – его голос был полон решимости.Он подошел к перилам и перегнувшись посмотрел вниз. В доме царила абсолютная тишина. Кевин еще раз взглянул на Мэгги и ни говоря ни слова, начал медленно спускаться по лестнице. Ступенька за ступенькой. Мэгги не смела и пошевелиться, оставшись стоять у двери в спальню. Ступеньки под его ногами закончились и Кевин остановился в коридоре первого этажа, вслушиваясь в эту гнетущую тишину. Мэгги поймала себя на мысли, что и он тоже знает о том, что тишина эта обманчива. Должен знать. Не может не знать, не чувствовать этого. Просто не дает ей знать об этом, всеми фибрами своего естества пытаясь держать себя в руках. За то время, которое они были знакомы с ним, Мэгги успела как ей казалось, неплохо понять его. По крайней мере одно она знала точно. Кевин Васкес был успешным журналистом в свое время и за относительно недолгий срок успел сколотить себе карьеру, к тому же он был хорош в постели, но вот отвагой он не блистал уж точно. Хотя нужна ли она в такой ситуации? В ситуации, в которой речь идет не о великих идеалах политиков или какой то показной форме поведения человека. Здесь речь шла о защите себя и своего жилища. А это вовсе не требует от человека большой отваги. Ведь в конце концов любой индивидуум обладает инстинктом самосохранения и защиты своей территории от чьих либо посягательств. Вот только на ее взгляд о самосохранении он как раз таки меньше всего беспокоился в данный момент. Остановившись в коридоре Кевин еще раз прислушался. Ничего необычного или постороннего. С своего места Мэгги видела только его босые ноги и нижнюю часть белого, хлопчатобумажного халата. Снова за окном спальни блеснул разряд молнии, обдав комнату и спину Мэгги своим голубым свечением. Раскат грома не заставил себя ждать и бабахнул казалось у самого окна. Мэгги вздрогнула, все ее тело пронзила нервная дрожь. Она сжала в кулачки дрожащие пальцы, пытаясь во что бы то ни стало, не терять самообладания и сохранять спокойствие. Кевин скрылся из виду. Она даже не заметила, как он скрылся из виду. Медленно ступая босыми ногами по паркету, Кевин не производил ни единого звука, который мог бы выдать его присутствие. Дверь на кухню была закрыта, он сам закрыл ее вечером, когда последний раз заходил туда за бутылкой вина. Шум дождя усиливался по мере его приближения к двери. Резким ударом ладони он распахнул дверь, в лицо ударил поток холодного ночного воздуха, смешанного с запахом сырости и гниющей листвы. Дверь, ведущая на задний дворик была открыта. Небольшое оконце, находившееся в центре верхней части двери, было разбито. Осколки стекла валялись на полу, разлетевшись по всей кухне. Ветер, мощными порывами врывавшийся в помещение, неистово трепал голубые занавески, висевшие на окнах. В замешательстве Кевин обвел взглядом помещение. Все остальное было на своих местах. Никого кроме него самого здесь не было, в этом он был абсолютно уверен. Здесь попросту негде было спрятаться. Настенные шкафчики, холодильник, мойка и высокие деревянные стулья, аккуратно составленные вдоль длинного дубового стола, расположенного в центре, резной высокий буфет, покрытый лаком и красовавшийся в дальнем углу комнаты – вот и все, что здесь было. Сделав еще шаг Кевин замер, почувствовав, что наступил во что то мокрое. Пол кухни был выложен кафельной плиткой. Опустив голову он посмотрел себе под ноги. Через всю кухню, начиная от дверей заднего дворика и до коридора тянулись следы, оставленные кем то, прошедшим здесь. Рифлёные подошвы, вымазанные какой то грязью, четко виднелись на белом кафеле. Кевин стоял сейчас, наступив босой ногой в один из этих следов и слегка размазав грязь по полу, который прежде, всегда находился в идеальной чистоте. Новый мощный порыв ветра ворвался в остававшуюся открытой дверь заднего дворика, нещадно рванув оконные занавески. Глухой удар сзади чего то тупого и тяжелого пришелся ему в затылок. Звон в ушах был единственным, что Кевин успел услышать, скорее даже почувствовать. Он был еще в сознании, когда ноги как ватные подкосились и он всем весом в одночасии рухнул на пол. Ни какой боли. Только звон и шум в голове, заполнявший теперь казалось все его нутро. Туман перед глазами быстро сгущался. Вот уже ничего кроме него не разобрать. Ни стен, ни мебели. Ничего вообще. Только серая пелена, застилающая глаза.