Эхо прошлого. В поисках дома
Глава 1
— Нет по вашим запросам работы! — в который раз повторила дамочка. — А если бы и была…
Она нависла над столом и сложила руки на пухлый журнал, чтобы я уж точно не увидела там строчки с незанятыми вакансиями.
Конечно, бедняков в столице было много. Я бы легко поверила, что работы сейчас на всех не хватает, особенно если ты не местный и по блату тебе устроиться не к кому. Вот только вид чиновницы говорил совсем о другом. Не понравилась я ей с первого взгляда, стоило только переступить порог ее кабинета в чахлом городском министерстве.
— Каким запросам? — съехидничала я. — Мне любая работа подойдет.
— А вы не… — начала она — и замолчала, поджав губы.
Чувство самосохранения у нее все же имелось, потому что посматривала она на кинжалы у меня на поясе. Впрочем, посыл я поняла и сама. Мне-то работа подойдет, а я работе — нет. Девчонок брали в горничные, в компаньонки, в секретарши. Хотели нежных, женственных и покладистых. Такая, глядишь, и нанимателю дополнительные услуги оказывать начнет, пока супруга оного спит и ничего не замечает.
На внешность я не жаловалась: личико симпатичное, волосы пышные, фигура хорошая. Увы, все это шло в комплекте с боевыми навыками, брюками вместо тошнотворных юбок и оружием. Такую не в служанки брать, а отправлять долги из конкурентов выбивать. Меня это забавляло: мужчины мне вслед всегда оборачивались, но рядом с собой предпочитали не держать.
А сейчас мне требовались деньги и жилье на первое время. В столицу я прибыла прошлым вечером и до сих пор не нашла ничего подходящего, хотя пару лет назад это не было проблемой.
— Подойдет и мужская работа, — сделала я последнюю попытку.
Дамочка жалобно взглянула на охранника у двери. Я повернулась, заинтригованно приподняв бровь. Выгонять будет? Но тощий молодой человек лишь качнул головой, верно оценив свои шансы против меня, хоть и был сантиметров на тридцать выше.
— Хорошо, — сдалась чиновница. — Приходите завтра. Я узнаю, не захочет ли кто взять тебя на тяжелую работу. Не могу же послать просто так! Клиенты решат, что я совсем выжила из ума!
Я хмыкнула. Столько слов, чтобы завуалировать очередной отказ.
— Завтра вернусь, — пообещала я, чем вовсе не воодушевила их обоих, и отправилась прочь.
Солнце стояло высоко, лучи проникали сквозь кроны деревьев, и те отбрасывали причудливые тени на тротуары. Бесконечно длинный день был в самом разгаре. Вокруг сновали люди в ярких летних одеждах. Веселые девицы в воздушных платьях с длинными юбками таскали в руках нелепые зонтики с рюшками. Равноправие существовало где-то на бумаге: от женщины до сих пор ожидали, что она будет знать свое место.
«Может, все же…» — подумала я, глядя вслед одной из них, и тут же вслух одернула себя:
— Нет!
У меня и так мало осталось. Если предам последнее — свои привычки и натуру, — тогда за что мне будет держаться?
В столицу я приехала, чтобы вернуть свою жизнь. Получить документы, чистое прошлое и награды, что причитались мне по последним законам. До сих пор я была лишь безымянной жертвой войны с демонами, год после которой прожила в забытой всеми деревеньке, где меня выхаживал местный староста.
Милый старичок так проникся своим занятием, что относился ко мне как к дочери. Сначала мне, сироте, трудно было привыкнуть к его навязчивости, но потом начало нравиться. Он звал меня дочкой — имени я ему не сказала. Как, впрочем, и никому. Теперь за свои заслуги я могла получить другое. И, что еще важнее, незапятнанную репутацию. Я не хотела ехать, но староста настоял. Говорил, что это поможет мне начать жизнь с чистого листа. И я поверила. Так начался мой путь — в поисках дома.
Столица встретила меня разочарованием. В Комитете ветеранов не стали и слушать: слишком много времени с моей предполагаемой гибели прошло, а выдавать документы, медали и награду кому попало здесь не намерены.
— За год вы могли старательно изучить списки погибших и выбрать, кем называться, — проворчал чиновник в военной форме. — Доказательства нужны.
— Да какие доказательства? — в сердцах воскликнула я. — Сирота же без прошлого!
Раньше не выдавала эмоций так легко, а теперь научилась от старосты. У него вечно все было написано на лице, к тому же он говорил, что надо становиться открытее к людям, и тогда они потянутся.
— За ножом они потянутся, — буркнула я в ответ мыслям, и чиновник гневно на меня посмотрел.
— Любые, — ответил он. — Были же у вас друзья?
— Не было, — вздохнула я.
А те, что были, тоже давно меня оплакали. Если захотели: не очень-то хорошо мы перед войной расстались.