Глава 3. Майя: Прорыв
Дверь комнаты Диди глухо щелкнула замком. Майя замерла, прислушиваясь. Шаги удалялись по коридору. Сегодня Диди уезжала на какую-то важную сделку; вернется не раньше утра. Шанс. Единственный шанс, которого могло больше не быть.
Тени мумбайской ночи укрыли Майю. Запах карри и нечистот ударил в ноздри. Она, затаив дыхание, выскользнула за скрипучую дверь борделя. Сердце колотилось в груди, обезумевшая крыса в силках, отчаянно ищущая выход. Каждый скрип половицы, каждый отдаленный пьяный выкрик заставлял ее вздрагивать, вжиматься в обшарпанные стены. Бежать! Только бежать! «Бхаго⁹, Майя, бхаго!» – стучало в висках в такт ее паническим шагам.
Город обрушился на нее враждебным ревом. Узкие, замусоренные переулки; там вповалку, выброшенными куклами, спали бездомные. Темные подворотни источали смрад мочи и застарелого страха. Она неслась, не разбирая дороги; босые ноги шлепали по липкой грязи, спотыкались о битое стекло. Легкие горели огнем.
На одном из полицейских стендов, освещенном тусклым фонарем, она мельком увидела листовку: нечеткая фотография, подпись "Пропала девушка. Особые приметы..." Холодный ужас сковал внутренности. Диди не теряла времени. Поймают – и тогда… Наказание будет показательным, чтобы другим и в голову не пришло. Эта мысль хлестнула по нервам, подстегнула, заставила бежать еще быстрее.
Огромный, хаотичный вокзал Чхатрапати Шиваджи встретил ее ревом и суетой. Первые лучи солнца начали пробиваться сквозь утренний смог. Носильщики в красных тюрбанах сновали с тюками. Торговцы выкрикивали названия своих товаров: горячие самосы, ледяная вода. Семьи с плачущими детьми, бородатые паломники, вездесущие нищие. Бурлящее людское море, в котором, казалось, можно было раствориться без следа. Но куда? Билета не было. Цели тоже. Только отчаяние.
Внезапно рядом возникла пожилая женщина с добрыми, усталыми глазами. Она торговала цветочными гирляндами; их сладкий аромат жасмина и календулы на мгновение перебил вокзальную вонь. Женщина внимательно посмотрела на Майю: на ее испуганное, загнанное лицо; на едва заметно округлившийся живот под тонкой тканью сальвар-камиза.
— Бежишь, бетия¹⁰? – тихо спросила она на хинди. Голос был полон неожиданного сочувствия.
Майя судорожно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— На север поезжай, — так же тихо посоветовала женщина. — В Дели. Город большой, всепоглощающая пасть Ганеши¹¹, там затеряешься. А здесь… здесь тебя быстро найдут. Здесь у таких, как Диди, руки длинные, точно щупальца ракшаса¹². Вот, возьми.
Она сунула Майе в руку несколько смятых купюр и маленькую глиняную фигурку богини Дурги¹³.
— Пусть хранит тебя. Джай Ма Дурга¹⁴!
Горячие слезы хлынули из глаз Майи. Первое проявление человеческого тепла за бесконечные месяцы ада. Она с трудом протиснулась к кассе. Купила самый дешевый билет в общий, набитый до отказа вагон поезда, идущего в Дели. Состав, содрогнувшись, тронулся. Он уносил ее прочь от Мумбаи, прочь от Диди, навстречу неизвестности. Всю дорогу она до боли сжимала в кулаке фигурку Дурги и свой жалкий узелок. Чувствовала, как внутри нее вместе с ребенком растет отчаянная, почти звериная решимость. Выжить. Ради него. Во что бы то ни стало.
___
⁹ Бхаго (хинди भागो) – беги (повелительное наклонение).
¹⁰ Бетия (хинди बिटिया) – уменьшительно-ласкательная форма от "бети", доченька.
¹¹ Ганеша – в индуизме бог мудрости и благополучия с головой слона, устранитель препятствий.
¹² Ракшас – в индуистской мифологии злой дух, демон.
¹³ Дурга – в индуизме одна из самых почитаемых богинь, олицетворение шакти – божественной женской энергии, воительница, защитница.
¹⁴ Джай Ма Дурга! (хинди जय माँ दुर्गा!) – "Слава Матери Дурге!", распространенное религиозное восклицание-приветствие.