Глава 5. Майя: Рождение под чужим небом
Дели встретил Майю безразличием и еще большей нищетой. Огромный, бездушный город поглотил ее, не заметив. Первые недели превратились в сущий ад. Она ночевала на гулких вокзалах, в заброшенных, пахнущих сыростью стройках, под мостами. Каждый шорох заставлял ее сердце замирать от страха – страха перед такими же отчаявшимися, или хищниками, готовыми поживиться ее молодостью и беззащитностью.
Однажды она попыталась обратиться в государственный приют для женщин, но там с нее потребовали взятку. Взятку, которой у нее, конечно, не было. Ее выставили за дверь. Ела то, что удавалось выпросить или найти на мусорках, отгоняя наглых ворон. Голод, холод, липкий страх стали ее постоянными спутниками. Но мысль о ребенке, который рос внутри нее, давала ей силы. Она гладила свой живот. Разговаривала с ним. Обещала, что они выживут.
— Ты мой маленький Кришна¹⁷, ты моя надежда, — шептала она. Эти слова были ее мантрой.
Время шло, живот становился все заметнее. Однажды, когда силы были уже на исходе, ее, полуживую от голода и усталости, нашел старый садху¹⁸ – отшельник с выцветшими от солнца и мудрости глазами. Он жил в небольшой хижине на берегу священной Джамны. Он не задавал вопросов; просто накормил ее горячим далом¹⁹ и лепешками. Дал немного денег. И позволил остаться на несколько дней в заброшенном сарае неподалеку.
Схватки начались внезапно, ночью, под яростным, хлещущим ливнем. Майя была одна. Боль была невыносимой; она рвала ее тело на части, выкручивала суставы. Когда боль достигла предела, она впилась зубами в мокрую от дождя и пота ткань своего старенького сари. Завыла, словно раненое животное, загнанное в угол. В этот миг ей показалось: вместе с ребёнком на свет появляется новая Майя. Не прежняя сломленная жертва, а мать, дикая и яростная; сама Дурга воплотилась в ней, готовая убить или умереть за эту кричащую, окровавленную жизнь, что рвалась из ее лона.
Она кричала. Кусала губы до крови. Молилась всем богам, которых знала; их имена срывались с ее губ вместе со стонами. И когда уже казалось, что сил больше нет, что она умрет здесь, в этой грязи, одна... Она услышала его – первый пронзительный крик своего ребенка. Своего сына.
Она взяла его на руки. Крошечного, сморщенного, покрытого кровью и слизью. Но такого живого, такого настоящего. И в этот момент вся боль, все страдания, весь ужас последних месяцев отошли на второй план. Осталась только всепоглощающая, безграничная любовь. Она сама перерезала пуповину острым камнем, который нашла в сарае. Обмыла ребенка дождевой водой, собранной в черепок. И завернула в единственную чистую тряпку, которая у нее была.
Садху нашел ее утром. Обессиленную, бледную, но с умиротворенным лицом и ребенком на руках. Он молча помог ей. Принес еды и теплой воды. Несколько дней Майя приходила в себя, не отрывая взгляда от сына. Она назвала его Аджай – «непобедимый». Потому что они победили. Они выжили.
___
¹⁷ Кришна – в индуизме одно из самых почитаемых божеств, аватара Вишну; часто изображается младенцем, символ божественной любви.
¹⁸ Садху – в индуизме аскет, святой отшельник.
¹⁹ Дал – густой суп-пюре из бобовых, традиционное индийское блюдо.