— Куда... ведёшь, молот? — выдохнул Борг, спотыкаясь о корень, пробивший каменный пол. Их путь освещал только тусклый, вечно угасающий уголь в клетке Ургона. — Забудь уже о болотах. А здесь... сам камень словно плачет.
Рагнар остановился, пытаясь распознать новые звуки — уже спереди. Глухой, басовитый ропот, исходящий от самого камня — неужто кремнежуны? Высокие, почти хрустальные ноты, звенящие в воздухе — это артефакты Предтеч? Но сквозь эту симфонию пробивалось нечто новое: трепетное и хаотичное. Словно сердцебиение птицы, впервые попавшейся в ладони. Пульс. Слово пришло само, с вибрацией осколка, зажатого в кулаке.
— К развязке, старик, — прохрипел Рагнар. — К той черте, где утёс встречает трясину. Где мы либо сокрушим хребет этому Порядку, либо навечно станем лишь тихим отзвуком в его склепе.
И тут его пронзила мысль, острая и ледяная, как зуб гармонизаторской плети. «Окончательное решение» — вот что могут использовать кимены! Это слово, ползущее из уст в уста по мрачным баракам, которое произносили лишь самые отчаянные. Говорили не о карательном рейде и не о новых дронах, это был смертный приговор, вынесенный целому сектору. Очищающее пламя, столь всепоглощающее, что обращало всё под городом-ульем в прах, не оставляя ни камня от былых стен, ни жизни в его бесчисленных ячейках. И сбежавший Гарт... трусливая гнида... наверняка уже доложил кименам всё: про артефакт, про Рагнара, про то, что им с Боргом наверняка помогли другие шахтёры. А значит — и про Лору. Его малышку, его кровь. Её имя теперь было вписано в приказ о ликвидации. Если она ещё дышала в биореакторном блоке «Б», то её часы были сочтены. Он сам подписал ей смертный приговор своей яростью, своим слепым стремлением ударить по врагу. Эта тупая, животная ярость отключила ему разум и ценой... ценой стала жизнью его дочери. Возможно, жизнями всех, кто остался в «Сердце Кары» — всех, кто молча смотрел с ненавистью на Гарта, но был слишком слаб, чтобы поднять кирку. Он погубил их всех своим порывом.
Рагнар посмотрел на Борга — старого, израненного, с глазами, полными усталости и тлеющей надежды. «Понимает ли он? Понимает ли, что мы, возможно, уже убили своим решением всех, кого знали? Всех, кто ждал сигнала, который так и не прозвучал? Что ярость стала могилой для наших же?»
Он толкнул ржавую, полуразрушенную решётку и та с визгом поддалась. За ней открылся обширный, затопленный подземный зал. Руины: огромные, оплавленные колонны, уходящие в чёрную воду, оломки механизмов, похожих на кристаллических насекомых — артефакты Предтеч, разбитые временем или войной. Воздух дрожал от гула, исходящего отовсюду — от воды, от камня, от руин. И в центре этого полузатопленного некрополя...
Они.
Группа кремнежунов, ведомых матёрым гигантом с обломанным клыком. Они крушили уцелевшие конструкции, рыча от ярости и боли. И среди них, как тени на воде — тельхиды. Не десятки, сотни. Выбравшиеся из гетто? Их биолюминесценция мерцала тревожными узорами, но не паникой — сопротивлением. Во главе — высокая Тельхид с синими узорами на коже, её щупальца сжимали небольшой артефакт, направляя его свет на путь перед собой. И рядом с ней...
Пульс
Рагнар узнал его сразу, хотя никогда до этого не видел. Тонкий, мерцающий хаотичным светом, он казался хрупким тростником среди каменных гигантов. К себе он прижимал небольшое мутировавшее щупальце, светящееся странным зелёным светом и два крупных артефакта Предтеч, которые вибрировали в унисон с гулом зала.
Их глаза встретились сквозь тусклый свет и клубящуюся над водой ядовитую дымку. Янтарные угли Рагнара и множественные чёрные точки Пульса. Камень и Вода. Неукротимая ярость и бездонное пробуждение. Две жертвы, принесённые на алтарь Порядка. Две искры, что разожгли одно Восстание. В этом миге не было места ни страху, ни недоверию — лишь чистое, безмолвное узнавание, словно одно эхо отозвалось в другом.
Грохот вопросительно зарычал, развернув свою массивную голову. Его крошечные глаза сверкнули подозрением, челюсти сжались. Кремнежуны замерли, готовые к новой схватке. Синева взмахнула щупальцем, сигнал тревоги и мерцание всех тельхид стало резким, багровым.