Рагнар шагнул вперёд, подняв пустую руку — открытая ладонь. Знак мира?
— Мы не ваши хозяева, — его голос, грубый, как скрежет камней, прокатился по залу, заглушая на миг гул некрополя. — Такие же крысы в этой каменной ловушке, как и вы. С прислужниками Порядка на хвосте.
Пульс дёрнулся, его мерцание сменилось на мгновение на удивлённо-жёлтое. Он что-то щёлкнул, булькнул на своём языке — звук, полный вопросительных нот. Синева повернулась к нему, их артефакты слабо резонировали. Она кивнула, её собственный свет смягчился до синего.
— Рагнар, — продолжал мужчина. Указал на старика. — Борг. Мы... пробудили кое-что древнее. Как и вы, судя по всему. — Его взгляд скользнул по артефактам Пульса. — И кимены идут по пятам, чтобы стереть нас и всё это место.
Сквозь толщу чёрной воды просочилось не звучание, а вибрация, отозвавшаяся в самом сознании Рагнара.
— Пульс...
Эхо было слабым, исполненным страха, но кристально ясным.
— Они... повсюду. Над нами. Этот туман…
Мысленный поток оборвался, захлебнувшись волной чистейшего ужаса, в которой мелькали образы сизого удушья и падающего в мусорную кучу катера.
— Понимаю, — мысленно кивнул Рагнар, будто ведя беседу вслух. — Ты разрушил планы Доминиона? Мы тоже.
Нур-халадец шагнул в ледяную воду. Холод пронзил плоть острой иглой, но в груди уже зрела ответная Ярость пламени, готовая извергнуться в миг.
— Путь один, вместе. Иначе сгинем поодиночке. Где выход, Пульс, где та трещина в безупречном монолите их Порядка?
Пульс направил зелёное щупальце и артефакты на одну из огромных, полуразрушенных колонн некрополя. На основание, где чёрный камень был испещрён не трещинами, а... геометрическими шрамами. Следы древнего оружия Предтеч или самих кименов?
— Резонансная Башня... — мысль Пульса вплелась в сознание Рагнара тонкой, но неразрывной нитью. — Под нами... её фундамент. Источник их силы... и контроля. Артефакты... это ключи. Все ключи. Вместе. — Его взгляд скользнул по артефакту в кулаке Рагнара. — Взломать замок. И... бежать. Сквозь рождающийся хаос.
Рагнар понял замысел — безумие, рождённое отчаянием. Обрушить всю ярость на сердце здешнего Доминиона, оглушить всевидящий Порядок ослепляющим ударом. И ринуться в пролом, что оставит после себя агония системы. Сквозь мёртвые топи, к руинам на теле умирающей планеты, к призраку свободы, в объятия пустоты.
Сверху, через трещины в своде, донесся новый звук. Не гул буров, а громкое пение. Чистое, ледяное, математически совершенное, проникалющее сквозь камень, заставляя вибрировать воду, руины, кости. Это была не просто атака — это был сам голос власти, воплощение «Песни Порядка», идеологической доктрины, оправдывающей любые зверства во имя стабильности. Её источником был Резонансный Хор — совет древнейших кименов, тех, кто достиг симбиоза с резонансной сетью и теперь представлял собой скорее безумный, коллективный разум, нежели отдельных существ. Им не нужно было спускаться в глубины под городом-ульем, они уже были здесь, повсюду, и их воля сжимала подземелье.
Борг застонал, упав на колени, руки сжимая голову. Грохот заревел от боли, его гигантское тело содрогалось. Даже Синева пошатнулась, её синие узоры померкли. Только Пульс и Рагнар стояли, их артефакты незримо соединившись, стали щитами против всепроникающей Песни Порядка.
— Выбора нет! — проревел Рагнар, его кожа затлела алым, глаза вспыхнули. Ярость пламени рвалась наружу. Он шагнул к колонне. — Борг, помоги этому здоровяку! Тельхиды, все с осколками, сюда!
Его крик, рёв Грохота и мысленный зов Пульса воспламенили искру. Кремнежуны, сквозь боль Песни, рванули к колонне, уперлись спинами, Пульс приник к основанию, прижав артефакты и Зелень к шраму на камне. Синева — тут же. Рагнар — напротив, вогнав в скалу раскалённый кулак и свой околок. Песнь Хора нарастала, становясь физической болью, давлением, грозящим раздавить разум и плоть. Свод трещал, вода кипела. Кто-то из тельхид взвыл и лопнул, как пузырь, рядом рухнул кремнежун с вытекающей из глаз кровью.
— ТЕПЕРЬ! — заорал Рагнар, вливая всю свою Ярость, всю ненависть к шахтам, к Гарту, к кименам в камень и артефакт.
Пульс закрыл все глаза, отпустил все мысли, слившись с гулом, преследовавшим его весь этот долгий день, с болью Зелени, с отчаянной надеждой Синевы. Он перестал быть живым существом, он стал резонансом, импульсом отмены. Хаосом против Порядка.