У нас был лишь путь сквозь прах тех, кто некогда выковал законы мироздания и пал, сражённый собственной гордыней, чтобы в конце обрести… что?
Что ждёт нас? Должны ли мы бросить вызов режиму кименов, посеяв искры восстания в других шахтах нур-халад? Или искать в ядовитых трясинах остатки свободных тельхид, чтобы сплести наши голоса в единый клич? А, может, отдаться зову артефактов, позволить им повести нас к последним из аэфирнов — тем, чьи предки создали сами основы реальности Терры Инфимы — чтобы постичь, как разорвать эти оковы навеки?
Я не ведал ответа, но был уверен в одном — некогда незыблемая Песнь Порядка дала трещину. Пришёл час Хаоса им мы станем его гласом, его первым криком в наступающей ночи.
Рагнар кивнул, словно прочтя мои мысли, отпустил мои щупальца, вновь поднял тело Борга и понёс его к одному из немногих уцелевших зданий. Синева, посмотрев на меня, повернулась к толпе, следующей за нами по пятам, и её призыв разошёлся среди остальных. Раненые кремнежуны, ведомые Грохотом, с трудом улеглись в рыхлую почву, тельхиды сплотились теснее.
Мы собрались вокруг огромного камня — упавшего шпиля одного из величественных зданий прошлого. И тогда, наперекор ядовитому шепоту ветра и далёкому, зловещему гулу стерилизации на горизонте, мы начали наш напев.
Эхо Разбитого Порядка. Последний шёпот сопротивления, искра, мерцающая в кромешной тьме умирающего мира. Наша песня.
Конец.
Конец