Шахтёр подошёл ближе к одному цилиндру. Существо внутри едва шевельнулось. Его «лицо» было бесформенной маской страдания. Огромные, слепые глаза-линзы тускло отражали мерцание уголька. Из щели в цилиндре тянулись тонкие трубки, по которым сочилась мутная жидкость — питательный раствор или отходы их медленной агонии.
— А это… — Рагнар ткнул пальцем в сторону другого ряда цилиндров, откуда шёл едва слышный гул. — Гальваники, живые батареи. Их подключают к системе, заставляя генерировать электричество для второстепенных контуров Доминиона. Даже после смерти.
Слова, сорвавшиеся с его губ, обернулись против него же — горькое послевкусие поднялось комом в горле, смешав ярость с тошнотой. То что они увидели было хуже шахт, это зловещая тишина после предсмертного крика.
— Мы все так кончим, — пробормотал Борг. — Шлаком в банке.
— Только если сдадимся, — огрызнулся Рагнар, отрывая взгляд от умирающего силикария. Его артефакт дрогнул сильнее, гул усилился, идя снизу. — Идём.
Они двинулись дальше, оставив за собой галерею умирающих существ. Туннель снова сузился, пошёл вниз. Воздух стал гуще, пахнул серой и чем-то горелым. Гул превратился в ощутимую вибрацию под ногами. Наконец, они вышли в огромный, низкий грот — своды терялись в темноте, но пол был усеян… чем-то. Огромными, полупрозрачными яйцевидными капсулами, вросшими в камень, они пульсировали тусклым светом. Как биолюминесценция тельхид, но в тысячу раз мощнее. И от них исходил тот самый гул — ритмичный, мощный, словно сердце самой планеты. Между капсулами копошились существа — крупные, червеобразные, с тупыми головами и мощными челюстями, перемалывающими камень в мелкую пыль.
— Кремнежуны, — ахнул Борг. «Каменные личинки». Рагнар знал про них — тысячи лет их эксплуатировали сами нур-халад в своих шахтах. Но здесь… они были свободны? Или же это была другая форма рабства?
Один из кремнежунов, крупнее других, поднял массивную голову и крошечные глаза уставились на пришельцев. Он издал низкий, скрежещущий звук — не угрозу, а нечто вроде вопроса или предупреждения.
И тут Рагнар увидел Его.
В центре грота, на возвышении из светящегося камня, стояла фигура. Нет — парила. Туманная, мерцающая, составленная из теней и мириадов крошечных светящихся частиц. Огромная, под три метра. Контуры напоминали древние, величественные доспехи, но расплывались, как дым. Лица не было — лишь две точки «звёздного» света, горевшие в пустоте.
— Дух? — прошептал Борг, дрожа. Его рука сжала кирку так, что костяшки побелели.
— Хуже, — проскрипел Рагнар, чувствуя, холод артефакта на его груди и леденящая пустота, исходившая от существа, сомкнулись в смертельном танце, притягиваясь друг к другу с неумолимой, зловещей силой. В памяти всплыли слова Ургона о древней катастрофе. — Аэфирн. то что осталось от Предтеч, которые создали законы этой реальности и погибли от собственной гордыни. Это не дух, это свидетель конца мира.
Существо не двигалось, не проявляло интереса, оно просто было, созерцая пульсирующие капсулы и копошащихся кремнежунов с абсолютным безразличием. Его присутствие заполняло пространство грота чувством невероятной древности и фатализма.
Гул капсул внезапно изменил ритм, замигал тревожно и кремнежуны забеспокоились, заскрежетали челюстями. Аэфирн плавно повернул свои «звёздные» глаза в сторону нур-халадцев. Взгляд был пустым, безразличным, но Рагнару почудилась в нём тень скуки.
Внезапно из темноты, сквозь каменную плоть земли, прорвался глухой, методичный грохот. Привычный кошмар, резонансный рёв буров кименов. Они наконец решили действовать, выследили куда вёл пролом и решили навсегда замуровать его — вместе со всем, что осмелилось там укрыться.