Их отношения были сложными, противоречивыми и полными невысказанных желаний. Они были обречены на трагедию, потому что были построены на неразделенной любви, самопожертвовании и слепой преданности. Только время покажет, сможет ли Лейла вырваться из этого порочного круга.
Оставив Анну в комнате священника, Лейла, наконец, смогла сосредоточиться на Эйдане. В ее глазах читалась тревога, которую она так старательно скрывала.
Пойдем, - тихо сказала она, жестом приглашая его в соседнюю комнату, служившую им чем-то вроде склада. - Здесь спокойнее, и мы не будем ее беспокоить.
Эйдан, не говоря ни слова, последовал за Лейлой. В комнате было тесно и захламлено ящиками с припасами, инструментами и старыми книгами. Лейла подвела его к деревянному столу, на котором тускло горела свеча.
Дай мне руку, - повторила она, ее голос звучал более мягко, чем прежде. Эйдан неохотно протянул ей руку. На ней были видны ссадины, порезы и кровоподтеки, а на лице отражалась боль, которую он пытался скрыть. Лейла осторожно взяла его руку в свои, внимательно осматривая повреждения.
Что произошло? Как ты оказался там один?Ты же знал, что это опасно, - спросила Лейла, ее голос был полон беспокойства и упрека. Она достала чистую тряпку, воду и мазь и начала осторожно очищать раны.
Эйдан, избегая ее взгляда, ответил: - Я должен был это сделать. Меня... вело туда. Я должен был найти ее.
Лейла затаила дыхание.
Найти ее? Но кого именно? Ты ведь даже не знал, как она выглядит.
Эйдан поморщился от боли, когда Лейла обрабатывала его раны.
Я не знал, как она выглядит, но я знал, где ее искать. И когда у меня перед храмом внезапно заболела голова, я понял, что она рядом. Что это она вызывает эти боли, что это она связана с Тем, кто направляет меня.
Лейла отшатнулась от него.
Ты говоришь о голосах? О том, что ты слышишь?
Эйдан кивнул.
Он направил меня к ней. Он показал мне ее. Он сказал, что она ключ.
Лейла почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Она не любила, когда Эйдан говорил о голосах. Она знала, что они сводят его с ума, что они делают его непредсказуемым.
Ты должен был убить ее, Эйдан. Зачем ты притащил ее сюда? Ты же знаешь, что это опасно. Ты же знаешь, что Он может использовать ее против нас, - прошептала Лейла, ее голос дрожал от страха.
Эйдан посмотрел ей прямо в глаза.
Я не мог ее убить. Он не позволил бы мне. Он хочет, чтобы она жила. Он хочет использовать ее. И я должен подчиниться.
Лейла закончила перевязывать руку Эйдана. Она отстранилась, чувствуя, что между ними возникла пропасть.
И что мы будем делать? Мы просто будем сидеть здесь и ждать, пока Он не скажет нам, что делать? Ты готов отдать все в Его руки?
Эйдан нахмурился, его взгляд был устремлен в никуда.
У нас нет выбора, Лейла. Он знает все. Он видит все. Мы должны ему доверять. Он покажет нам путь.
Лейла покачала головой. Она не доверяла голосам. Она не доверяла Тому, кто манипулировал Эйданом. Она чувствовала, что они движутся к катастрофе. И она боялась, что Анна станет той искрой, которая подожжет фитиль.
Что мы будем делать, когда она придет в себя? - спросила она, надеясь услышать хоть какой-то план.
Эйдан пожал плечами.
Мы подождем. Мы посмотрим, что Он нам скажет. И мы сделаем то, что Он хочет.
Лейла смотрела на Эйдана и понимала, что потеряла его. Он был полностью во власти голосов, во власти Того, кто использовал его для своих целей. И она понимала, что должна сделать выбор. Либо подчиниться и слепо следовать за Эйданом в бездну, либо найти способ остановить его, даже если это будет означать предать его. И этот выбор был самым трудным, с которым она когда-либо сталкивалась.
***
Два дня Анна находилась в беспамятстве, словно в коконе. За ее состоянием внимательно следила Лейла. Сменяла повязки, следя за тем, чтобы раны не воспалились, поила ее водой. Несмотря на свои сложные чувства, Лейла не могла допустить, чтобы с Анной что-то случилось. Не потому что заботилась о ней, а потому что Эйдану она нужна живой. На случай, если Анна придет в себя и решит исследовать новое место, Лейла предусмотрительно оставила рядом с прикроватной тумбой пару костылей.
Наконец, на третий день, Анна очнулась. Её тело все еще ныло, но острая боль немного утихла. Голова была тяжелой, словно набитой ватой. Смутные обрывки воспоминаний всплывали в ее сознании: храм, обвал, чьи-то сильные руки, несущие ее прочь.