В этот самый момент Анна рванулась вслед за ней, ощущая, как тело взбунтовалось. Ноги, словно налитые свинцом, отказывались повиноваться, каждый шаг отзывался острой болью в истерзанных мышцах. Мир вокруг качнулся. Дыхание сбивалось, обжигая горло. В ушах звенело, заглушая все остальные звуки, кроме собственного учащенного сердцебиения. - Она не должна уйти, - эта мысль пульсировала в ее воспаленном мозгу. - Я должна узнать правду.
Лейла, по мере того как удалялась, казалась все меньше и меньше, словно растворялась в полумраке коридора. Свет факелов, закрепленных на стенах, играл на ее лице, создавая причудливые тени, превращая ее в нечто призрачное и нереальное. А Анна, с каждым шагом, ощущала, как боль усиливается, заставляя стонать и морщиться от муки. Но она стискивала зубы и продолжала двигаться, переставляя ноги, словно сломанную марионетку. Голос срывался, превращаясь в хриплое подобие крика, но она упрямо продолжала задавать вопросы, словно заклинание, которое должно было остановить ее:
Кто… вы… такая…– Тяжело вздыхала Анна. - …Зачем… скрываете…что… это… за место… – Анна сорвала горло и прокашляла последние слова.
Когда Лейла свернула за угол, ведущий к ее комнате, она на мгновение остановилась, словно прислушиваясь к отчаянным крикам Анны. Но даже в этот момент она не обернулась. Затем, с той же грацией и спокойствием, она продолжила свой путь. Анна же продолжала двигаться порывисто и неуклюже, ее движения больше напоминали конвульсии, чем нормальную ходьбу. Она спотыкалась о неровности пола, падала, цеплялась за стены, снова поднималась и шла дальше, словно одержимая, преследующая свою цель. Ее лицо было искажено гримасой боли и отчаяния. Слезы текли по щекам, смешиваясь с грязью и кровью, размазанными по лицу.
Добравшись до двери своей комнаты, Лейла так же молча и плавно отворила ее. Не было ни скрипа петель, ни стука закрывающейся двери. Лишь едва заметный щелчок замка, который, казалось, звучал в тишине, как приговор. Анна едва успела увидеть, как дверь почти полностью закрылась, и в узкой щели еще можно было различить уголок ее лица – бледного, невозмутимого и абсолютно непроницаемого. Затем дверь полностью закрылась, и Лейла исчезла, оставив Анну одну в коридоре, с ее страхами и вопросами, в звенящей тишине, нарушаемой лишь эхом ее собственных отчаянных криков.
Колени подломились, и Анна, обессиленная и сломленная, осела на пол под дверью Лейлы. Голова гудела, тело горело, но боль физическая казалась ничтожной по сравнению с той, что терзала ее душу. Предательство? Равнодушие? Безразличие к ее страданиям? Она не знала, что хуже.
Почему… почему вы так со мной? - шептала она, прижимаясь лбом к холодной деревянной поверхности.
Я не сделала вам ничего плохого. Я просто… хочу знать… что происходит.
Голос срывался, превращаясь в жалкий стон. Из глаз безудержно текли слезы, оставляя грязные разводы на щеках. Она чувствовала себя брошенной, преданной всеми.
Что это за место? Кто вы такие? Почему все так скрытно? Что вы от меня прячете? – Тяжело вздыхая, и уже задыхаясь от своих слез, Анна пыталась добиться ответов хотя бы через эту тяжелую дверь.
Она перебирала в голове обрывки воспоминаний, что она видела до и во время разлома, странные символы в ритуальной комнате, и все это смешивалось в калейдоскоп пугающих образов. Ей казалось, что она сходит с ума.
Тишина за дверью давила на нее еще сильнее. Ей казалось, что Лейла стоит там, по другую сторону, и молча наблюдает за ее страданиями, наслаждаясь ее беспомощностью.
Наконец, собрав остатки сил, она произнесла вопрос, который терзал ее больше всего, вопрос, который затмевал собой все остальные:
Где он? Где мужчина, с которым... я б...?
В этот момент, слова застряли у нее в горле, не произнеся свой вопрос до конца. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, словно кто-то пристально наблюдает за ней. Инстинктивно она замерла, ощущая на себе тяжелый, изучающий взгляд.
И словно по чьей-то злой воле, тот самый мужчина, о котором она только что спрашивала, возник из тени на верхней площадке лестницы, ведущей в подвал. Эйдан. Он стоял, прислонившись к стене, словно призрак, и внимательно наблюдал за Анной, сидящей под дверью Лейлы. Его лицо было скрыто в полумраке, но она чувствовала его пристальный взгляд, словно ощупывающий ее изнутри, пытающийся понять, что она чувствует и думает. Как долго он там стоял? Сколько минут он наблюдал за ее отчаянием и мольбами? Этот вопрос ужалил ее больнее, чем что-либо другое. Она подняла на него заплаканные глаза, полные вопросов и недоверия, осознавая, что, возможно, доверилась не тому человеку.