Анна отвернулась, ее глаза наполнились слезами. Все, что она знала и любила, исчезло в одно мгновение. Её мир рухнул.
– Что мне теперь делать? – прошептала она, чувствуя себя совершенно потерянной. – Куда мне идти?
Эйдан смотрел на нее, в его глазах читалось что-то похожее на сочувствие. Он видел ее боль, ее растерянность. Он знал, что не может рассказать ей всего. Не сейчас.
– Первым делом, – сказал он мягко, – мы должны позаботиться о том, чтобы ты вылечилась. Ты сильно пострадала. Отдохни, поешь. А потом… мы что-нибудь придумаем.
Он встал, оставив поднос на столике, и направился к двери.
– Отдохни, Анна, – повторил он. – Я скоро вернусь.
И снова она осталась одна. С чувством полного одиночества и страха. Её мир изменился навсегда. И она не знала, что ждет ее впереди.
В комнате снова воцарилась тишина, густая и давящая. После ухода Эйдана, Анна почувствовала, как её захлестывает волна чувств. Одиночество, страх, недоверие – все смешалось в один клубок в её сознании.
Он сказал, что спас её, что это его долг. Но почему тогда он так неохотно объясняет, что происходит? Почему его ответы такие уклончивые, будто он тщательно подбирает каждое слово, чтобы не сказать лишнего? Неужели он думает, что она поверит в сказки о долге и спасении, когда за окном рушится мир?
Страх. Он был самым острым и навязчивым. Страх за родных и друзей, оставшихся в городе, страх перед неизвестностью, страх перед Эйданом. Он был так противоречив: сначала холодный и властный, потом вдруг заботливый и участливый. Кому верить? Что от него ждать?
Она вспомнила его слова: "Ты ведь помнишь первый день разлома? Сейчас… сейчас все стало еще хуже." Эта фраза эхом отдавалась в её голове. Если первый день был кошмаром, то что происходит сейчас? Что за ужас творится за стенами этой комнаты?
Отчаяние подкрадывалось незаметно, словно змея. Её прежняя жизнь исчезла, и она не знала, как жить дальше. Она была как выброшенная на берег лодка, потерявшая ориентир и цель. "Что мне теперь делать? Куда мне идти?" – её собственные слова звучали в ушах как приговор.
Но среди этих темных чувств зарождалось и что-то еще. Злость. Злость на Эйдана, который скрывает правду, злость на себя за то, что позволила себя вырвать из привычной жизни, злость на ситуацию, которая превратила ее в беспомощную куклу.
Эта злость становилась той искрой, которая могла разжечь пламя надежды. Она не позволит себе сломаться. Она выяснит, что происходит. Она найдет способ вернуться домой или, если это невозможно, она найдет способ выжить в этом новом, безумном мире. Она больше не будет сидеть сложа руки и ждать, пока ей скажут, что делать. Она будет действовать.
***
Лейла поджидала Эйдана у двери комнаты, как только увидела, что он выходит. Лицо у нее было напряженное, а в глазах читалось недовольство.
Эйдан обернулся, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он не выглядел ни смущенным, ни виноватым. Просто холодно и отстраненно.
– И что это было? – спросила она, стараясь держать голос ровным, хотя внутри все кипело от любопытства и подозрения.
– Я принес ей еду, – ответил он, не вдаваясь в подробности.
Лейла скрестила руки на груди.
– Сам? Ты сам отнес ей еду? С каких пор ты занимаешься подобной работой?
– Она в шоке, Лейла, – ответил Эйдан, его голос звучал слегка раздраженно. – Она напугана. Кто-то должен позаботиться о ней.
– И этот кто-то – ты? – в голосе Лейлы звучала неприкрытая ирония. – Что-то я не помню, чтобы в нашем плане была предусмотрена роль заботливого няньки.
– Не забывай, Лейла, – Эйдан сделал шаг к ней, и его голос стал жестче, – что Анна нам нужна. Очень нужна. Если ты вдруг забыла. И если мы хотим, чтобы она сотрудничала, нам нужно заслужить её доверие.
– Доверие? Ты думаешь, что сможешь завоевать ее доверие, притворяясь заботливым другом? Ты же сам ее сюда притащил!
– Сейчас не время для споров, Лейла, – отрезал Эйдан. – Лучше подумай, как помочь мне ее убедить. И да, я тебе напомню, что ты тоже была не против ее привлечения к нашей деятельности.
Лейла нахмурилась, её глаза сверкнули гневом.
– Ты хоть что-нибудь ей рассказал? О Разломе? О нас?
– Нет, – ответил Эйдан, – Ты думаешь, я идиот? Сейчас ей нужно только успокоиться и прийти в себя. Потом, когда она будет более восприимчива, мы поговорим по существу.
– И что будет, если она откажется сотрудничать? – настаивала Лейла. – Что, если она так и будет бояться и не захочет нам помогать?
Эйдан пожал плечами.
– Тогда придумаем что-нибудь еще. У меня есть свои методы убеждения. Но я надеюсь, что до этого не дойдет.