Караванщики ушли, поиски прекратили. Жизнь потекла в привычном ежедневном и рутинном русле. Отец ходил на работу, я ходил на занятия к Клавдии, потом работал, помогая отцу. Прошло несколько дней, уже не вспомню точно сколько, но странности ночью у колодцев повторились.
Теперь повторяющийся, неясный, шепчущий звук слышали все дети. Некоторые просили родителей уйти домой, некоторые с интересом подходили к колодцам. Жора, соседский толстяк, вообще устроил истерику и убежал, крича, что его кто-то зовет. Взрослые тогда всполошились, долго совещались, но выставили охрану на ночь в центре поселка и на этом разошлись. Утром ничего страшного не произошло, как я помню, никто из взрослых никаких звуков так и не услышал. Днем все было, как и в прежние дни: суета и заботы. Лишь дети старались избегать приближения к колодцам и отказывались ходить за водой.
На следующую ночь звук услышали все. Но только вместо шепота, потрескивающий, всеобъемлющий шум, похожий одновременно на журчание воды, шелест бумаги и писк. Странно было то, что его интенсивность практически не зависела от расстояния от колодцев. Староста Игорь подходил к колодцам с прожектором и водил от края до края, охая. Вода в колодцах мелко вибрировала. Взрослые засуетились. Были возведены ограждения кустарные возле колодцев из кусков жести и фанеры со старыми полустертыми автомобильными знаками. Решено было направить письмо в «академию», с просьбой выслать специалистов с инженерным образованием для исследования феномена. «Академия» - это небольшая школа в находящемся от нас неделе пути крупном поселении на западе. Там преподавали грамотные преподаватели, и был филиал организации Проекта Х. Я никогда не видел этих людей в нашем скромном поселении. Но по разговорам знал, что это организация объединяла специалистов и ученых, которые сохранили знания, существовавшие до Инцидента и занимались исследованием множества аномалий. У них были большие ресурсы и возможности, а также элитные военизированные подразделения.
Пропускали в тот день к колодцам только взрослых, через заграждения. У заграждения присутствовал вооруженный стражник. Взрослые шептались вокруг и строили различные теории по-поводу шума. Кто-то говорил про землетрясения, которых никогда на памяти живших в наших краях не было, кто-то говорил про голоса призраков, кто-то про акустические звуковые аномалии, вследствие геологических процессов в земле. Возможно, было бы еще больше теорий по данному поводу, но звук пропал…
Не было ничего странного несколько дней, заграждения исчезли, ночные посиделки возобновились. Ровно до «елкиного дня».
Отец говорил, что раньше ему его родители рассказывали, когда приходила зима, и все заметало снегом, один раз в году устраивали праздник «Новый год», 31 декабря. Календарь мы вели в поселке и все ребятишки с нетерпением ждали этого праздника. Календарь печатал Дядя Витя, наш мастер по электронике. У него было устройство для печати. Печатал он на тонкой срезке деревянной коры, которую обрабатывал своим методом. Чернила делал из пустынных трав, «черный мальтис», и кактуса «уголек». Многие караваны покупали или выменивали у него чернила на ценные товары. Календарь был у многих дома, ну и конечно на заборе дома, у Старосты.
За 7 дней до 31 января в центре собирали импровизированную «елку». Нам показывали ее в книжках, но больше в нашей местности таких деревьев не было. На центральном стволе — ржавой трубе, были приварены поперечены, которые располагались на столбе по кругу, уменьшаясь в длину к верхушке. К верхушке была припаяна звезда из жести. На поперечены были накручены элементы колючей проволоки. На всю эту конструкцию закрепляли, как называли взрослые, гирлянду — провод с прикрепленными светодиодными лампочками разных цветов. Каждый житель по традиции вешал на эту конструкцию какой-то красивый мелкий элемент своего быта: кто игрушки, кто красивые украшения. Была традиция, когда кто-то достигал возраста пяти лет, то вешал на елку свою первую «игрушку». Особенно красиво, это смотрелось ночью. Елка стояла до трех недель, потом ее бережно разбирали. Некоторые периодически зачем-то собирались по утрам у этой конструкции и дополнительно клали и брали предметы под ней. Отец никогда не любил про это говорить, но Матвей говорил, что его мама так иногда дарит ему подарки. Отец мне дарил подарки только на день рождения и про «елкин день» говорить не любил. А вот соседи круглый год, в случаи разболтавшейся молодежи и отлынивании от работы любили говорить: «Чего бездельничаете! что «елкин день» что-ли?!».