Вскоре шум стих, я задыхался и остановился. Я старался приглушить свое дыхание, чтобы не шуметь. Впереди не было видно, ни Кати, ни Матвея.. Видимо им удалось убежать дальше.
Впереди проход суживался, едва ли я мог в него протиснуться, не касаясь стен. Внизу на стенках были ниши, через которые виднелись пустые пространство. Вокруг усилился треск... Иногда казалось, что за нишами мелькают тени. Было жутко страшно, казалось, что сейчас снизу вылезет черная рука и схватит, утащит в низ. Не было никакой возможности подробнее разглядеть, что находится там. «Сюда, быстрей» эхом раздался голос Кати, но я не увидел ее. «Сюда» повторил голос спереди. Я медленно шел вперед, слушая биение своего сердца и усиливающийся треск. Во рту снова пересохло, я не мог выговорить ни слова. Мне показалось, что что-то коснулось моей лодыжки. Светодиод в фонарике еле светил под ноги. Треск усиливался. Я услышал шуршание и медленные шаги сзади. Я бросился бежать вперед. «Быстрей» эхом доносилось спереди. Как ни старался я бежать и перегнать эхо, но не мог догнать Катю.
Дальше я помню все как в тумане. Бесконечный бег, крики и эхо спереди. Катькин голос. Матвея я не слышал больше, треск тоже прекратился. Страх, темнота и сухой спертый воздух. Чувство беспомощности, отчаяния наполнили все вокруг. Тьма и страх потеряться, быть пойманными, окутал как липкая паутина. Только Катькин голос и эхо впереди. Казалось, что еще мгновение, и я ее увижу, возьму за руку…
Следующее ясное воспоминание это обжигающий и освежающий ветерок в тоннеле пещеры. Тогда я понял, что выход где-то рядом. Из последних сил я кинулся вперед навстречу этим живительным дуновениям. Через пару секунд я с размаху налетел и споткнулся о что-то мягкое. Кто-то испуганно вскрикнул. Это был Матвей. Он кинулся ко мне, и мы принялись бежать. Я спросил, где Катька, но он молчал и продолжал бежать со мной рядом. Вскоре, спереди мгла стала расступаться, прохладный ветерок становился все сильнее. Неожиданно мы оказались на улице, широкая пасть входа закончилась, и тьма пещеры уступила место начинающемуся багровому восходу солнца. Я смеялся, опустился на землю, рядом с Матвеем, около короткого дерева. Неожиданно меня затошнило, в глазах потемнело и реальность растворилась как сон...
Сколько я провел в отключке, так понять и не смог. Когда я пришел в себя, то понял, что дома. Знакомый потолок с местами облупившейся штукатуркой, старая деревянная мебель и картина на стене, изображающая озеро и лес. Еще три дня я не мог встать с кровати и сильно температурил. Отец обхаживал меня и практически не оставлял ни на секунду. Несколько раз приходил наш местный доктор, давал пить какую-то горькую гадость. Постепенно я стал приходить в себя и смог говорить. Пришел староста Игорь и один из стражников. Они сели рядом на скрипучие старые металлические стулья, переваренные несколько раз, и пристально смотрели на меня. Игорь стал задавать вопросы: когда я ушел, где был, сколько времени прошло? Как смог, я в подробностях, рассказал о своем приключении. Несколько раз я пытался спросить про ребят, но староста движением руки останавливал меня и продолжал спрашивать. Скоро вопросы закончились и стражники с старостой поспешно ушли, оставив меня с отцом наедине. Папа сказал, чтобы я не волновался, с Матвеем все хорошо, и мы скоро сможем встретиться. Я спросил как дела с Катькой. Отец промолчал. Тогда я спросил еще раз и сказал, что видел и слышал ее почти до самого выхода из пещер. Отец резко повернулся ко мне, посмотрел мне в глаза. Мне стало не по себе. И я запомнил на все жизнь его слова, как раскаленный кипяток, обдавшие меня суровой реальностью: «Какая Катя? У нас в поселение не было никогда Кать! Сын, что с тобой происходит? Сначала пропали Матвей и Жора, потом ты. Мы искали несколько дней, пока не обнаружили вас возле входа в пещеры!» Это чудо что вы остались живы!»