И, признаться честно, он никогда не думал, что ему придётся искать ребёнка живым или мёртвым.
Гетвуд казался вечно замершим в потоке тумана и влаги островом полноценного, но монотонного спокойствия — для каждого своего, иногда не сочетаемого с реальностью, которой привыкли жить другие.
Быть может, всё было бы гораздо проще, если бы Бена хоть кто-то помнил.
Но, к сожалению, не все дети в округе знали о существовании семьи Доусон…
Глава 5.
Линовски остановился напротив дома Миллеров уже как двадцать три минуты назад, но всё никак не мог выйти из «форда». Он приехал даже не на служебной машине, и вместо формы был одет в гражданское, но прекрасно знал, что его ни с кем не спутают.
Улицы были такими же тихими, как и во все другие дни, а паника, как выяснилось позднее от Алана, рассыпалась в ту же секунду, когда проинструктированный отряд из ранее обычных жителей разошёлся по самым неприглядным уголкам города: заброшенный фармацевтический завод, давно забытая всеми площадка со старой техникой, даже крыши двухэтажек — проверялось всё, лишь бы люди были заняты.
Миллеры дома. По крайней мере, Трент однозначно видел, как закрылась дверь за Дэвидом Миллером, а затем его силуэт показался на кухне.
Но нужно было двигаться.
Дверь открылась не сразу, Тренту пришлось сначала стучать, а затем и прожимать старую кнопку звонка. Сначала за стенами послышался сдавленный спор, приглушённый руганью, потом уже шаги.
На пороге стоял Дэйв Миллер. Его лицо, сонное и небритое, исказилось в знакомой гримасе раздражения, стоило взгляду сосредоточиться на Линовски:
— Опять? Я же сказал, что больше не буду. Кто на этот раз пожаловался?
Трент не мог подобрать нужных слов, а лишь озарился за спину Миллера, проверяя, дома ли их маленькая дочь.
— Это не к тебе, Дэйв, — наконец произнёс он, вновь выглядывая мимо плеча Миллера, в тёмную глубину прихожей, — Скорее… к вам обоим.
Дэйв, что-то буркнув, отступил, пропуская Линовски. В гостиной пахло стиранной одеждой и чем-то горьким одновременно.
Дана стояла у кухонного стола, сжимая в пальцах потрёпанную кружку с потускневшим рисунком. Её глаза, обычно уставшие, сейчас были полны немого вопроса. У всех, казалось, сейчас одинаковый взгляд. Взгляд людей, много чего не понимающих и забывающих всё подряд в те же секунды.
— Извините за беспокойство, — Трент говорил тихо, почти монотонно, но каждое слово падало в тишину комнаты с напором, — Ваша дочь дома?
— Нет… — голос Даны дрогнул. — Я отвела её в школу сегодня утром. Что-то ещё… стряслось?
— Нет. Я по другому делу.
Он сделал паузу, давая себе напрячься ещё сильнее. Ему было проще разнимать пьяные драки, нежели говорить о таких сложных вещах. Неужели Алан привык? Ему правда было бы легче вести этот разговор?
— Вы знаете семью Доусон? Диану и её сына, Бена.
Вспомнить имя мужа не удалось, как бы Трент не старался. Оно вылетело из головы быстрее, чем он успел схватить эту мысль за хвост и поселить в сознании.
Миллеры переглянулись. В их взгляде не было ни признания, ни сочувствия — лишь непонимание, какое-то чужеродное и глухое.
— Доусоны? — Дэйв фыркнул, на обдумывание ему потребовалось время. — Это те, что на Вашингтон, на отшибе? Они сами по себе.
Дана молчала, глядя в свою кружку. Потом взгляд медленно поднялся на Трента, хотя чаще всего боялась смотреть ему в глаза. Но сегодня он не планировал арестовывать её мужа, так что Дана заговорила:
— Бен… — она произнесла имя так, будто вспоминала что-то давно забытое. — Я видела его пару раз. Тихий такой мальчик. Всегда один.
Она посмотрела на Трента, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но она была не так близка, как показалось на первый взгляд. Это не был взгляд человека, который на самом деле сожалеет о пропаже ребёнка.
— Он же убежал, да? Все об этом говорят…
Трент лишь кивнул. Он ловил каждую микроскопическую дрожь, каждую тень на её лице. Должно же быть хоть что-то.
— Да. И мы пытаемся понять, с кем он общался. Ваша дочка ничего не говорила? Может, видела его в школе или на улице?
— Я же сказал, мы их не знаем! — Дэйв вспыхнул, его агрессия была предсказуемой и жалкой, и сейчас она никак не помогала, а лишь сбивала с толку и без того бесполезный разговор.
Но Дана вдруг подняла руку, останавливая мужа. Её пальцы сжались в кулак, слабенький и дрожащий.
— Подожди, Дэйв… — она снова посмотрела на Трента, и теперь в её взгляде был не просто испуг, а тревога, самая настоящая, — Лиззи что-то говорила про мальчика, который очень похож на Бена, но это было давно.
— Насколько давно? — тут же напрягся Линовски, вспомнив, что у него в кармане есть блокнот и ручка, — Расскажите всё, что она говорила вам. Всё сейчас важно.