— И тебе нужно успокоиться, Трент. Ты выглядишь отвратно. Выбрось эту историю из головы. Это приказ.
Пошатнувшись, Трент вышел из кабинета. Слова Мёрфи висели в воздухе, смешиваясь с гулом компьютеров и голосом Алана Ханнигера.
Выбрось из головы…
Он сел за свой стол, положил руки, чтобы они не дрожали. Взгляд упал на верхний ящик, где лежали папки с текущими делами. Ничего. Там не было ни единого дела, с которым ему предстояло бы снова поработать.
И тогда он понял — это не было неудачной шуткой. Не было даже близко похоже на объявление краткого перемирия перед трауром. Официально: для всех Бен Доусон перестал существовать, и почему-то больше всех об этом волновался именно Трент.
Но и у него было нечто, что заставляло переживать не только за потерянного ребёнка. Трент медленно опустил голову.
Оглянулся, подмечая, что Мёрфи только что покинул здание, а Ханнигер пропал в уборной.
Тело отозвалось тупой, знакомой болью в боку — пробуждением на холодной мокрой земле в поле. Теперь эта боль казалась ему единственным, что было по-настоящему реальным. Так было привычнее.
Пальцы сами потянулись к верхнему карману куртки. Не к тому, где лежали его, настоящие, изученные от и до права. К другому, глубокому, внутреннему, где он спрятал вторые.
Вытаскивать не было смысла, Трент просто прижал ладонь к груди, чувствуя сквозь ткань жёсткий, негнущийся прямоугольник.
Выбрось из головы.
Как можно выбросить такое? Сначала странный звонок из восьмого дома, потом пропажа мальчика.
Права.
У Линовски осталось единственное, что не отобрали в деле Бенджамина Доусона — распечатка ориентировки. Он выудил её из кармана, присмотрелся так, будто это имело какое-то значение для него после фактического отстранения.
Слишком худое лицо, большие глаза. Детский упрёк во взгляде, поднятые брови. Что это за фотография? Фон размыт, будто специально. Локации не разобрать.
Трент смотрел на это лицо, а в голове вырисовывалось личное переживание — то, что было на найденных правах, пятно на месте фотографии. Его собственное лицо или же чужое — никак не узнать.
Целых две проблемы. Мальчик, которого нет в городе, и чья-то тупая шутка, попытка поиздеваться, поддельные права.
Логика, выстроенная за годы работы, дала трещину.
Сквозь неё в сознание Трента Линовски сочился чёрный, необъяснимый ужас, но не тот, от которого хочется сбежать. Этот был глубоким, ледяным, почти обжигающим.
Он не знал, чего именно боится.
Трент сидел, зажав в ладони бумажку, и принимал к сведению то, что он абсолютно, окончательно остался наедине с этим кошмаром.
Весь мир — Мёрфи, Алан, усыплённый город за окном — жил по одним законам, а он вынужден жить по другим.
И тишина в полицейском участке заставляла сходить с ума уже по-новому. Даже когда Ханнигер вернулся и подошёл к нему, Линовски тут же подскочил с места и подхватил смятую ориентировку.
— Ты куда? — растерянно спросил Алан, — Мы пойдём завтра в бар или…
— Не сейчас, Эл. Мне нужно проспаться.
— Хорошо, я понял…
Он вылетел из отделения, сжимая кулаки до тупой боли.
Что за день? Что за неделя?
Только в машине ему удалось немного нормализовать ускорившееся сердцебиение и панику, перехватившую весь контроль. В такие моменты легче было что-то разбить, лишь бы выместить эмоции, но бить по рулю Линовски не хотел: просто включил магнитолу, запихнул диск с такой силой, что тот почти сломался пополам.
Заиграла песня, медленная, неспешная. Тело пробрало неистовой дрожью, Трент опустил голову и накрыл её руками. Выдержка расшаталась, покосилась, норовила вот-вот свалиться на плечи всеми тяжбами мира.
Плохого мира, непривычного.
И что с ними делать? С правами? Выкинуть, стараясь забыть, никогда не возвращаться к этой теме?
Это невозможно. Он будет думать о них каждый день, каждое пробуждение, будет вспоминать исцарапанную до неузнаваемости фотографию до конца своих дней.
Сказать Алану?
Он посмотрит на него как на психа.
Сказать Мёрфи?
Он сразу отстранит от службы и отправит на психиатрическую экспертизу.
Что сделать?
Нужно от них избавиться. Сжечь. Разломать. Выбросить. Смыть куда-нибудь.
Но это доказательство. Единственное доказательство того, что он не сходит с ума — или напротив, уже сошёл?
Показать Алану?
Пусть увидит, ведь если увидит — значит права реальны.
Нужно поговорить с миссис Доусон. Нужно найти её, спросить о её сыне. Нужно выехать на её место работы ранним утром, застать её врасплох, пока никто не придёт и не сможет быть в их диалоге лишним.