— Хочу напиться. Вот, насколько всё плохо, Линовски.
Ханнигер не соврал: он выпил всё, что налил себе в кружку, и таким же призывным взором окинул и Трента. Дальше знакомый вкус обжёг рот, разлилось приятное тепло, и уговаривать больше не пришлось.
Телефон не прозвонил ни разу — за все два оставшихся часа дежурства Трента Линовски и Алана Ханнигера не произошло ни единого происшествия.
Они выпили одну бутылку на двоих, обсудили всё, что тревожит: Трент — странную погоню за неким незнакомцем, с которым он, вероятно, поссорился, а Алан — волнения по поводу приближающегося развода и переживания о будущем.
Посмеялись над тем, что после Нового года полицейская база погорит из-за смены тысячелетия, а потом заполнили бумаги, убрали снаряжение и разошлись.
Рано утром, пока на дежурстве никого не было, сработал автоответчик, но звонок так и не был переадресован шерифу округа.
Город стал тревожным пасмурным пятном.
Глава 4.
Это больше не было похоже на обычный дурной сон, а теперь напоминало слишком реалистичный кошмар, в котором отделению пришлось искупаться с самого заступления в дежурство Алана Ханнигера.
Трент проснулся в своей спальне, но голова более не раскалывалась; он осмотрелся, пытаясь уловить, откуда именно звонит телефон, но нашёл его под кроватью.
Это был уже пятый вызов.
В комнату едва затекал свет, шторы колыхались под лёгким ветерком. Окно было распахнуто, однако на самой улице была тишина, какой Трент давно по утрам не слышал. Он встал как по зову — и звук дребезжащего мобильного добрался до него не так быстро, как дёрнувшаяся в груди тревога.
— Да? В чём дело? — он звучал болезненно, так что сразу же прокашлялся, но так и не услышал, что ему говорил Алан, так что мотал головой, стараясь сосредоточиться.
Мысли утекали, а шум на том конце провода всё не кончался и не кончался. Сеть глохла уже который раз в самый важный момент.
— Давай я лучше приеду… — Линовски сбросил вызов, вскочил с кровати, силясь понять, правильно ли он вообще что-то расслышал, но разум не давал ответа.
На часах так и застыло время, когда Трент вылетал из дома, на ходу надевая куртку и схватывая ключи.
Он прыгнул в «форд», не включая музыки, и выехал к отделению.
Город ещё спал, и Линовски считал, сколько он проспал в итоге — если сейчас девять утра, то часа четыре точно, — и этого мало, если ты пьёшь второй день подряд.
Или даже не второй? Он сбился со счёта.
Желудок ныл, в горле першило от мерзкого привкуса освежителя для полости рта, небо из просто серого стало почти синим, заполонив тучами весь горизонт, но так и не пролив и капли. Линовски не хотел принимать правду точно так же, как и не стремился с ней спорить — нужно было появиться в участке до тех пор, пока Мёрфи не вызовут для диалога.
— Мать твою, не спеши, — Алан остановил Трента прежде, чем тот успел подскочить к собравшимся на парковке, — Тихо, тихо…
— Только не говори мне, что это тот самый дом, — едва слышно прошипел Линовски, смахивая с груди руку Ханнигера, — Это же не он?
Машина директора начальной школы, Кайла Брекена, стояла одной из первых. Сам он, высокий, похожий на мертвеца из-за неестественной бледности, стал старше на несколько лет за это утро. Рядом с ним, заплаканная, стояла женщина — она вцепилась в рукав чёрной рубашки директора и с опущенными уголками тонких губ казалась совершенно разбитой.
Трент всё ещё смотрел на Алана, а тот молчал, вновь вернув руку на плечо. Он шагнул ближе, заговорил так тихо, как только смог:
— Да, это был тот дом, Южная-Вашингтон, 8, но это не твоя вина, слышишь? Дом был пустым. Ты бы никого там не нашёл.
Но Линовски уже ничего не слышал.
Всё, что ему нужно было знать, он уже ощущал на себе.
Он увидел заплаканную миссис Доусон — это именно она потеряла мальчика, чьё лицо сейчас смотрело на него с нескольких наспех распечатанных листовок: слишком худое для десятилетнего, с выраженными огромными глазами, со стрижкой «под горшок». На фотографии он был похож на рисунок, а не на живого человека.
Полные испуга детские глаза смотрели прямо на Трента, пока Алан продолжал ему что-то проговаривать, оттаскивая в участок. Он уводил его всё дальше, и Линовски краем взгляда успел заметить, как у входа в мэрию паркуется грузовик местного телеканала.
— Уходим, — Ханнигер уже не скрывал раздражения, — Пусть Мёрфи разбирается.
Но гул никуда не делся. Стоило Линовски оказаться в кабинете, как он тут же свалился на своё место и невидящим взором уставился на ровную стопку перепечатанных отчётов. Ни единого среди них не носило криминальный характер — даже старая песня Миллеров с их семейными разборками, — даже она не была столь тревожна, хотя изо дня в день становилась на первые строчки в личном рейтинге Трента.