Несмотря на травму руки и боль, он собрал все силы и вновь бросился в атаку. В этом безумном бою он использовал всё.. Грязь, кровь, боль, и всё лишь ради победы. Каждое движение отдавалось острой болью в руке, но он не подавал виду, ведь главное что он не чувствует того же, что и противник.
В конце концов человек напротив уже был полностью измотан, кровь стекала по его лицу, а тело было покрыто синяками. Савва собрал последние силы и нанес последний удар - апперкот прямо в челюсть оппонента.
Тот рухнул на пол без сознания.
Парнишка тяжело дышал, был весь покрыт потом и кровью. Кровь из брови текла вниз, попадая в глаз.
Он сделал несколько шагов к поверженному врагу, упал на колени рядом с ним и с трудом поднял руку вверх в знак победы. Затем его тело ослабло - он потерял равновесие и рухнул на пол ринга.
Израненный он лежал там несколько секунд, хоть глаза и были были закрыты - он был в сознании. Однако вскоре его тело расслабилось полностью, и он отключился от усталости.
Глава пятая
Голова раскалывалась, а во рту было ужасно сухо. Очнулся Савва когда лежал на жесткой, продавленной кушетке, обтянутой дерматином, который давно потрескался и выцвел. Вокруг было темно, и лишь тусклый свет одинокой лампочки спасал комнату от мрака. Запах в помещении был специфическим и сразу ударил парню в нос: аромат хлорки смешивался с тяжелым запахом крови. Запах страха и боли, который блондин слишком хорошо знал.
Он попробовал приподняться, оперевшись на руки, и тут же скривился, издав тихий звук от резкой боли, пронзившей его правую руку. Запястье пронзила обжигающая боль, словно лава хлынула по венам. Он сглотнул, закусив губу, чтобы не выдать своего страдания. Зубы впились в плоть, оставляя после себя красный след.
Игнорируя изнуряющую боль, парень сжал челюсти и медленно, с трудом, сел, свесив ноги с кушетки. Тело отозвалось ноющим дискомфортом на каждое движение. Синяки, ссадины, рассечения - все они были его верными спутниками в этом мире жестоких боев..
Он поднялся с кушетки. Голова закружилась, и ему пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. Юноша перевел взгляд на вешалку, стоявшую в углу. На ней висела его куртка, давно потерявшая свой привлекательный вид. Она была вся в мелких царапинах, словно хранила в себе истории о всех прошлых боях.
С тяжелым вздохом, Савва поплелся к ней. Надев куртку он перекинул через плечо свою спортивную сумку, и прежде чем уйти, обернулся и взглянул на небольшой, покосившийся столик, стоявший у стены. Он увидел стопку мятых купюр. Небольшую, по сравнению с теми суммами, что когда-то крутились в его жизни.
Плата за победу. Он не стал пересчитывать. Знал, что там не огромная сумма, но на карманные расходы его сестре хватит. Он вспоминал с какой радостью она брала деньги, зная, что сможет потратить их на репетиции.
Мысленно зеленоглазый пообещал себе, что в следующий раз постарается заработать больше. Нужно будет лучше подготовиться, продумать стратегию, изучить сильные и слабые стороны противника.. Много всего, но он готов к этим трудностям.
Тяжело вздохнув, он достал из кармана полупустую пачку сигарет. Вытащил одну, зажал ее между зубами и направился к выходу. Дверь с громким скрипом распахнулась, пропуская его в темный, но большой коридор. Стены были покрыты граффити и обклеены потрёпанными афишами..
Он вышел на улицу, и ночная прохлада тут же обняла его, освежая измученное тело. Над головой простиралось прекрасное темное небо. Ветер доносил с улицы отдаленные звуки города: гудки автомобилей, лай собак, обрывки музыки, доносившиеся из открытых окон. В воздухе витал запах бензина, выхлопных газов и чего-то неуловимо гнилостного.
Достав из кармана зажигалку он щёлкнул ею и поднёс огонь к кончику сигареты. Фитиль чиркнул, высекая искры, и вспыхнул слабый огонек, осветив на мгновение его бледное лицо. Первая затяжка слегка обожгла горло, вызывая кашель, но никотин быстро распространился по телу, принося обманчивое облегчение.. Выдохнув облако дыма, Савва медленно пошёл в сторону дома.
По дороге он достал из кармана телефон с треснувшим экраном. Набрал Мелвина. После нескольких гудков тот ответил, его голос звучал встревоженно и виновато: