Вероника поджала губы и гулко выдохнула. Настя была права.
— Ладно, но это будет только на момент исследования при подготовке к диплому. Потом я его верну.
— Умница, — подруга хлопнула в ладоши. — А теперь то самое «второе», от которого я отвлеклась на твое это кольцо. — Она открыла маленькую коробочку, в которой была маленькая статуя древнегреческой богини Ники. — Твое имя — победа и я хочу, чтобы ты смогла выиграть эту борьбу с самой собой. Надеюсь, для тебя эта маленькая статуя будет большим напоминанием об этом.
Вероника ничего не смогла ответить и просто обняла подругу и расплакалась. Все то, что накопилось за неделю, прорвалось градом. Отчаяние. Боль. Страх. Оно все было смешано в тугую петлю, которая с каждой попыткой быть «нормальной», затягивалась на шее и душила. Настя обняла в ответ и очень тихо говорила: «Ты не одна».
— Ника, я рядом. Если тебе нужна помощь — зови. Ты мне не мешаешь, не надоедаешь, не навязываешься и уж тем более ты не лишняя! Пожалуйста, хватит так думать. Даже если тебе кажется, что сейчас не все хорошо, то каждый новый день мы будем искать хорошее, чтобы ты поправилась. Бог с ними, этими парнями. На них свет клином не сошелся! Цени себя и жизнь. Она одна — других, к сожалению, не будет.
Они просидели так, в тишине, которую нарушали лишь всхлипывания Вероники, пока слёзы не иссякли сами собой, оставив после себя пустоту, но уже не тупую и ядовитую, а усталую, почти мирную. Настя встала, чтобы налить свежего чаю, а Вероника уставилась на маленькую бронзовую Нику, поймавшую слабый луч света из окна. Победа. Прямо сейчас это слово казалось невероятным. Но где-то на дне, под грудой щебня, шевельнулось что-то твёрдое. Не надежда даже — а просто решение. Решение не сдаваться. Хотя бы сегодня. Хотя бы ради этой фигурки и этих рук, которые её держали.
— Спасибо тебе, Насть. За все.
— Расслабься, подруга, я просто люблю тебя и забочусь. — Она мягко улыбнулась и продолжила: — Пойдем погадаем. Я теперь знаю, что ты не гадала в ночь на Рождество. Нужно мозги разгрузить.
Вероника рассмеялась. Этот смех Настя слышала последний раз накануне своего отъезда к родителям, когда они вдвоем дурачились и пародировали одного из их преподавателей. Тревога за подругу немного отступила, но не до конца. Там где есть смех — всегда следом идут слезы.
— Хорошо, я вся твоя и этих шаманских штук.
Настя потянула Веронику за руку в свою комнату и там ее ждал подарок. Тот самый, в изящной коробочке, который Ника купила ещё тридцать первого декабря и в пьяном полузабытом состоянии положила подруге на кровать. Она совсем забыла уже о нем, была уверенна, что куда-то закинула подарок для подруги в самый дальний угол.
— Ника… — Настя подошла к своей кровати. — Совершенно не нужно было… — Она открыла коробочку и достала оттуда подвеску на шею с буквой «А».
— Я знаю, что ты давно хотела, но все откладывала. Для меня это стало отличным поводом сделать тебе подарок, — Вероника скрестила руки на груди, будто создавая барьер. Она знала, что Настя не «нападет», но все равно машинально защищалась от всех. Подруга ее тут же вскочила и обняла, поблагодарив еще раз, а после подошла к своему туалетному столику и начала примерку.
— Ника! Это так красиво! Серебро, иногда выигрышней золота! — С небольшой издевкой усмехнулась Настя, глядя на Веронику боковым зрением. Эта фраза заставила ее посмотреть в сторону своей комнаты, куда она закинула тот самый пакет из лавки. Подруга уже вовсю достала карты Таро и приготовила им место на полу, зажгла свечи и начала «таинственно» зазывать Веронику:
— Ай, красавица, иди ко мне, погадаю я тебе, — Настя сдерживала смех, но держала роль достойно.
— Давай уже, гадай, ведьмочка.
И Настя принялась за дело: перетасовала колоду, дала ее в руки Вероники и попросила ее двинуть часть колоды «на себя», а затем то, что сдвинуто, убрать вниз колоды, и задать мысленно вопрос. Что меня ждет? А после Ника передала колоду подруге и та начала вытягивать три карты.
— Паж Мечей, — произнесла Настя. — Это то, что было. Говорит о недавнем болезненном разрыве, резких словах, которые ранили. О каком-то важном известии, которое все изменило… — Она подняла взгляд на Веронику. — Все верно. Это про Макса.
От имени бывшего парня у Вероники закрутило живот. Будто ее сейчас стошнит. А Настя знала, что эти «мечи» не только про душевную боль.