— Мама… Папа… — шептала она, расталкивая жителей, которые спасались от атакованной стены. В груди Ники теплилась надежда, что родители живы, что их дом никто не задел. Она молилась Господу за здравие матери и отца, пока пробиралась через толпу. Девушка видела, как молодые парни вместе с армией императора двинулись в сторону стен, которые бомбили. Среди них она заметила Георгия, который оставил свои дорогие одежды и слился с толпой. Лишь мгновение и их взгляды встретились. Его невозмутимый вид говорил о том, что все будет в порядке, что они будут жить. Девушка взглянула на кольцо, которое сверкало среди огня и дыма, а потом снова на него. Я верю тебе, Георгий… Пусть Господь сбережет тебя.
Добежав до дома, Ника увидела отца, сидящего на земле рядом с их полуразрушенной хижиной. Вукол, схватившись за голову, что-то несвязно бормотал. Медленно она обвела взглядом дом — уцелела лишь отчасти их уличная мастерская. Везде лежали осколки посуды и кувшинов, в которых было масло.
— Папа! — закричала девушка и рванула на отца с объятиями. Гончар не ожидал, что увидит дочь — настолько сильно он был потрясен ее появлением. Здесь приторно-сладкий запах, который заполонял весь город, стал сильнее. Так пахла ржавчина. Но тут он перемешивался с ароматом оливкового масла. Неприятно.
— Ника… Дочка, — с новой волной боли он прижал к себе горячими руками свое дитя. Его тело дрожало, но мужчина пытался ее унять.
— Где мама? — спросила она, надеясь, что папа уже успел перенести ее в безопасное место.
— Там, — совершенно пустым взглядом Вукол кивнул на развалины. Ника нахмурилась и двинулась в перед, чтобы рассмотреть получше. В секунду она увидела то, от чего тошнота подошла с безжалостной силой: мать лежала под грудой камней, руки и ноги были вывернуты в неестественности, а в голове дыра, из которой сочилась кровь. Но самое страшное — ее глаза были открыты и ужас, застывший на нее лице, заставлял Нику прикрыть рот в отвращении. Та женщина, которая была весела, ругала, плакала и любила свою дочь, теперь лежала как чужая и брошенная всеми перед лицом смерти. Отошедшая ко Господу, но принявшая смерть без покаяния… Девушка повернулась, чтобы взглянуть на отца, который тихо приблизился к ней.
— Это был второй снаряд, — прошептал он. — Я не успел…
— Папа! — шепотом воскликнула Ника, дабы не нарушать тишину места, где мать отвела душу. Пусть и не сама. — Не вини себя, мама бы этого не хотела…
— Я мог хотя бы попытаться.
— На все воля Господня, — Ника горько расплакалась, прильнув к плечу своего отца и тихо начала шептать: — Боже духов и всякия плоти, смерть поправый и диавола упразднивый, и живот миру Твоему даровавый! Сам, Господи, упокой душу усопшаго рабы Твоея Феодоры, в месте светле, в месте злачне, в месте покойне, отнюдуже отбеже болезнь, печаль и воздыхание…
Девушка понимала, что никто мать не будет доставать оттуда и, скорее всего, в ближайшие ночи сюда слетятся хищные птицы, которые оставят только обглоданные кости. И эта молитва — единственное, что она могла сделать для своей мамы. Звук снарядов пугал до боли в коленках, Ника чувствовала, как трясло все ее тело, что каждое слово было похоже на клокотание перед лицом смерти. Под ногами дрожала земля, а крики людей сбивали мысли, которые девушка посещала своей почившей родительнице. Отец двинулся в сторону ворот, чтобы оценить обстановку и Ника, как маленький утенок, последовала за ним.
— Они разместились от Золотых ворот до Влахерна! Занять позиции! Они готовят артиллерию! — крикнул кто-то из императорской армии, собирая всех мужчин для защиты города. Георгий стоял с оружием в руках и двинулся в сторону дворянского квартала.
Отец крепко сжал плечо Ники. Он тоже видел своего ученика.
— Он вернется, — прохрипел Вукол, вытирая слезы со своего морщинистого лица. — Всегда возвращался. К тебе.
— Папа, — девушка ухватилась своими тоненькими пальчиками за массивную руку родителя. Мужчина с абсолютно пустым взглядом смотрел в даль.
— Я всегда замечал как Георгий смотрит на тебя, — мужчина грустно улыбнулся. — По началу думал, что просто он наблюдал за тобой, потому что ему было чему у тебя учиться, но потом… Твоя мать переживала из-за этого. Она тоже видела.
Ника посмотрела на отца и увидела, что он не осуждает ее. Наоборот, понимает и принимает.
— Если уж по воле Господа мне суждено умереть, а вы с Георгием выживите, то, пожалуйста, держись его, — Вукол перевел взгляд на правую руку дочери и, увидев кольцо, тепло улыбнулся. Мягкое касание мозолистых пальцев заставило девушку расплакаться. Все что, она с утром сдерживала, нашло выход через слезы. Мама… Наш мир… Ника хотела было возразить, но не успела.