Выбрать главу

Георгий замер на секунду. Под своими неуверенными руками она чувствовала, как он напрягся, как его руки повисли в воздухе, не зная, куда себя деть. И в этой заминке, в этой короткой, мучительной паузе, Вероника была готова отступить, уже готова была извиниться, сказать, что это была ошибка, что она сейчас уйдет… Но мужчина не дал ей этого сделать. Его руки сжались на ее спине, притягивая обратно. Горячие губы ответили на поцелуй. Не так, как в прошлый раз — не нежно, не осторожно. А так, будто все эти дни он тоже ждал. Будто ему тоже до одури хотелось, но не позволял себе даже думать об этом. Будто его сдержанность была не холодностью, а страхом, что если он начнет — не сможет остановиться.

Вероника чувствовала его пальцы в своих волосах, как он притягивает ее ближе, как его дыхание сбивается, и в этом хаосе прикосновений она наконец поняла, что он не был равнодушен. Нет. Он просто боялся. Как и она.

Девушка расстегнула мужское пальто, скользнула ладонями под пиджак, чувствуя жар его тела через тонкую ткань рубашки. Георгий отстранился на мгновение, только чтобы помочь ей снять ее верхнюю одежду. Звук падающих вещей в этой интимной тишине был слишком резким. Плевать. Он прижал Веронику к стене, и его дыхание на своей шее, его губы на коже, — это было так правильно, так давно забыто, что у нее перехватило дыхание.

— Ника… — выдохнул он.

Пауза повисла между ними. Она знала, что это оно вырвалось у него неосознанно. Но сейчас, произнесенное Георгием ее имя, обжигало, как ледяной ветер. Девушка отстранилась. Посмотрела ему в глаза. Мужчина выглядел так, будто ему зарядили пощечину. Его руки все еще лежали на девичьей талии, но чувствовалось, как они постепенно расслабляли хватку.

— Я…

— Не надо, — перебила Вероника. Голос дрожал, но ей не хотелось, чтобы Георгий извинялся. Не хотела, чтобы это имя снова встало между ними. — Я знаю. Я знаю, что ты не хотел. Я знаю, что это случайно. И я знаю, что ты не обязан любить меня. Но, — она взяла его ладонь, сжала ее, — если ты не можешь смотреть на меня, не видя Ники, если ты произносишь мое имя, а думаешь о ней, то, пожалуйста, скажи мне сейчас. Потому что я не выдержу снова.

Мужчина молчал и она видела эту борьбу с самим собой. Его пальцы сжались вокруг ее руки так сильно, что почти причиняли боль.

— Я не знаю, как объяснить, — сказал он тихо. — Я не хочу тебя потерять. Но я не знаю, как отделить ее от тебя. Потому что, когда я смотрю на тебя, я вижу только тебя. А когда я говорю «Ника» — я словно говорю с ней. И я пытаюсь вспомнить ее лицо, и не могу, потому что оно всегда становится твоим.

Она хотела заплакать, но удержалась. Вместо этого она провела ладонью по его щеке, чувствуя, как он замирает от этого прикосновения.

— Тогда, может, нам не нужно их разделять? — сказала Вероника тихо. — Может, нам просто нужно позволить им слиться? Я не хочу быть только Вероникой или только Никой. Я хочу быть той, кого ты любишь. И если для этого мне нужно принять и ее, и себя, то я готова.

Он смотрел на нее так, будто она сказала что-то невозможное. А потом его лицо изменилось. Он взял женское лицо в свои руки и поцеловал. Медленно, глубоко, так, что все сомнения в голове начали рассеиваться. Когда Георгий отстранился, их лбы соприкоснулись.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я не знаю, кого именно. Но я люблю тебя. И я хочу попробовать разобраться в этом. Вместе с тобой.

Девушка закрыла глаза и выдохнула. Внутри нее что-то отпустило.

— Хорошо, — прошептала она. — Вместе.

Она стояла, прислонившись к стене, и чувствовала, как его руки сжимали ее тело. Дышать было тяжело. Девушка смотрела на него и не могла поверить, что он только что сказал эти слова.

— Ты только что сказал, что любишь меня? — переспросила она с удивлением, смешанным с осторожностью.

— Да, — ответил он просто. Без оправданий. Без попытки уйти от ответа. — Сказал.

— И ты не жалеешь?

— Нет. Но я боюсь, что это слишком рано. Что я не имею права… — он запнулся.