— Скажи мне что-нибудь. Что-нибудь, что не связано с войной.
Парень помолчал, потом положил голову ей на макушку, вдыхая аромат волос.
— Когда все закончится, — сказал он, — мы уедем. Далеко-далеко. Я найду место, где есть море и горы, и построю тебе дом.
— Ты умеешь строить дома?
— Научусь.
— А что еще ты сделаешь? — не унималась Ника, представляя себе слова Георгия.
— Я посажу сад. С яблонями и виноградом. Буду вставать рано утром и смотреть, как ты спишь. А потом принесу тебе завтрак и свежие цветы.
— Каждый день?
— Каждый день.
Девушка улыбнулась, чувствуя, как в носу начинало щипать.
— Это красивая мечта, — сказала она.
— Это не мечта, — ответил он. — Это обещание.
Ника подняла голову и посмотрела на него. Их лица были так близко, что она могла видеть каждую ресницу, каждый оттенок его глаз.
— Поцелуй меня, — попросила она.
Георгий сделал это. Медленно, нежно, как будто у них было целое будущее впереди. Она чувствовала его губы и в этот момент ей казалось, что весь мир вокруг исчез, оставив только их двоих. Она отстранилась первой — нужно было сделать вдох, успокоить сердце, которое гулко колотилось в груди.
— Ты обещал, — сказала она. — Ты помнишь?
— Помню, — юноша коснулся пальцами ее щеки, стирая слезинку. — Каждое слово.
Ника взяла его руку и прижалась к ней губами, чувствуя его запах и вкус — пыли, дыма, металла и чего-то своего, родного, что нельзя было объяснить словами.
— Тогда я верю тебе, — сказала она. — Я верю в нас.
Когда солнце начало клониться к закату, они сидели на ступенях, глядя на город, который затих перед бурей. Она держала его за руку и чувствовала, как его пальцы поглаживают маленькую ладонь — медленно, почти невесомо. Она не хотела двигаться, боясь спугнуть этот момент, боясь, что он исчезнет, как утренний туман. Птицы наконец замолчали. Ветер стих. Даже дым, казалось, поднимался медленнее, словно воздух стал чище.
— Ника, — сказал Георгий, нарушая тишину. Она подняла глаза. Парень смотрел на нее, и в его взгляде было что-то, чего она раньше не видела. Не страх. Не сожаление. Только спокойствие. — Посмотри на небо.
Девушка подняла голову. Над городом разливался закат — не багровый, как в те дни, а золотистый, с проблесками розового и сиреневого.
— Красиво, — прошептала она.
— Очень, — он посмотрел на Нику и она почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — Но он не так красив, как ты.
Она почувствовала, как заливается краской. Он протянул руку и коснулся ее лица, проводя пальцами по скуле, по краю губ, словно запоминая каждую линию. Девушка закрыла глаза, чувствуя его прикосновения, и ей казалось, что она плывет, растворяется в этом мгновении. Его пальцы задержались на ее подбородке и аккуратно потянули вверх, заставляя открыть глаза.
— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал Георгий. — Что бы ни случилось завтра, я не жалею ни об одной минуте, проведенной с тобой.
— Я тоже не жалею, — ответила Ника.
Юноша наклонился и поцеловал девушку. Ее руки сами собой обвили его шею, пальцы запутались в жестких волосах. Она чувствовала его губы — мягкие, чуть шершавые, и ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно. Когда он отстранился, она смотрела на него сквозь пелену слез, и в груди разрасталось что-то жаркое, что было сильнее страха, сильнее войны, сильнее всего, что могло случиться.
— Георгий, — прошептала она, дрожащим голосом.
— М? — он коснулся лбом ее лба.
— Я люблю тебя.
Он закрыл глаза, и она увидела, как его лицо озарилось улыбкой — той самой, от которой у нее внутри переворачивалось.
— Я знаю, — ответил он. — И я люблю тебя. С самого первого дня.
Ника уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как его руки обнимают ее, укрывают от всего мира. Закат догорал, оставляя после себя багряные полосы на небе, где-то вдалеке снова начали кружить птицы, и тишина вокруг стала мягче, почти невесомой. Они просидели так до глубокой ночи, пока луна не поднялась высоко, а звезды не зажглись на небе, каждая из которых казалась маяком надежды.
— Ты не боишься? — спросила девушка.
— Нет, — ответил он. — Потому что я не один.