Вероника слушала, кусая губу. Логика Насти была неотразима, как всегда. Она умела разложить любой страх по полочкам и превратить его в управляемую задачу.
— М-да, романтизировать ты умеешь просто все… — Подруга ослепительно улыбнулась и поправила свой шарф.
Они дошли до метро. На эскалаторе, в гуле шагов и ветра, Вероника наконец сдалась.
— Ладно… Поедем. Но только если ты будешь со мной до самого кабинета.
— Договорились! — Настя звонко щёлкнула пальцами. — Я твой телохранитель и моральная поддержка. Завтра у нас как раз пары все вечерние, а утро свободно.
Весь вечер Вероника провела в странном состоянии — между лёгкой паникой и тупыми сомнениями. Она перебирала свои старые курсовые работы, обновляя память, чтобы в случае чего не ударить в грязь лицом. Мысли о Максиме, к её удивлению, почти не приходили. Изредка она смотрела в сторону телефона.
— Ты мне уже не напишешь… А я жду.
Это была фраза, сказанная в пустоту. Никем не услышанная. Даже Настя ее не услышала, ведь та убежала на вечерние занятия йоги. Возможно, Веронике бы тоже не помешали они. Но не сейчас. Перед сном, когда она убедилась, что подруга вернулась целой и невредимой, решила немного почитать о Византии, но руки сами открыли социальные сети.
— Георгий Ласкарис… — пробормотала она, набирая имя в поисковике. — О, нашла! — Вероника открыла профиль и ничего кроме фотографий с работы не нашла. — Чем я занимаюсь? — Задала она сама себе вопрос, но продолжила сидеть на странице Георгия. Ага, у него отца зовут Али. Родился в Турции. Турок? А фамилия-то больше греческая. Ой, как интересно… Еще целый час Вероника «шарилась» по страницам Георгия и его родственников, чтобы выяснить откуда у них такая фамилия. А после, поняв, что уже давно надо ложиться спать, она обратила внимание на тот самый пакет. Кольцо лежало на дне, холодное и немое. Она не притронулась, просто смотрела, пока пальцы сами собой не потянулись к внутренней стороне запястья, к свежим, тонким полоскам. Но в этот раз она остановилась. Завтра нужно выглядеть нормально. Никаких поводов для вопросов.
Утром Настя примчалась к ней с таким видом, будто они отправлялись не в архив, а на шпионскую миссию.
— Всё готово? Паспорт? Блокнот? Храбрость?
— Храбрости нет, есть только чувство долга и твоё разгильдяйство, — буркнула Вероника, но углы её губ дрогнули.
Дорога в библиотеку пролетела в разговорах о всякой ерунде. Настя намеренно болтала о чём угодно, только не о предстоящей встрече, и Вероника была ей за это благодарна. Но когда они вышли на Садовую и перед ними выросло величественное, строгое здание библиотеки, сердце у Вероники ушло в пятки. Тишина в вестибюле была физической. Здесь даже воздух казался гуще, пропитанным вековой пылью и знанием. Они прошли регистрацию, получили пропуска. Настя уверенно повела её по длинным, слабо освещённым коридорам, мимо бесконечных шкафов с каталожными ящиками.
— Вот, — она остановилась у неприметной двери с табличкой «307. Ласкарис Г.А.».
Настя обняла Веронику за плечи, быстро и крепко.
— Удачи. Я буду ждать тебя в читальном зале. Помни, он всего лишь человек в свитере. И… дыши.
Вероника кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Человек в свитере… Хотя, призраки, наверное, носят свитера? Она сделала глубокий вдох, ощущая, как холодный, библиотечный воздух обжигает лёгкие, и постучала.
Из-за двери послышался ровный, без эмоций голос:
— Войдите.
ГЛАВА IV
Дверь была тяжёлой, массивной. Под ладонью Вероники дерево отдавало холодом. Она толкнула её и вошла. Кабинет был крошечным, но не тесным. Он был организованным хаосом. Столы, заваленные папками и раскрытыми фолиантами, стеллажи, уходящие под потолок, в воздухе — запах старой бумаги, древесной пыли и чего-то горьковатого, вроде архивного клея. Свет падал из узкого окна, разрезая полумрак пыльным лучом. За центральным столом сидел он. Не в свитере, как вчера, а в простой тёмной рубашке с закатанными до локтей рукавами. Он что-то писал, низко склонившись над листом, и не поднял головы сразу, дав ей секунду осмотреться. Вероника замерла на пороге, чувствуя себя незваным гостем в святая святых.