— Люблю, — как сумасшедший шептал он при каждом новом поцелуе. Вероника замерла, а потом — она ответила. Ее руки обвили его шею, пальцы вцепились в его волосы. Она целовала его так, будто хотела забыть всё, что было до этого момента. Будто хотела стереть границу между прошлым и настоящим. Будто хотела стать единственной для него.
Его губы касались женской шеи, спускаясь ниже, оставляя горячие дорожки на коже. Его дыхание было сбивчивым, прерывистым, и каждое его слово, произнесенное между поцелуями, отдавалось в ней дрожью. Девушка чувствовала, как тело отвечает на каждое его прикосновение. Как дрожат ее руки, когда они скользят по его спине, впиваясь в ткань рубашки. Как сбивается дыхание, когда его губы находят ее губы снова и снова.
— Георгий... — выдохнула она.
Он поднял на нее свои прекрасные глаза, полные печали и слез. Она провела рукой по его щеке, вытирая мокрую соленую дорожку.
— Останься, — сказал он, и его голос был тихим, почти шепотом. — Пожалуйста. Останься.
— Уходи.
— Что? — задыхаясь, спросил Георгий.
— Уходи, — повторила Вероника, не видя уже его лица за пеленой слез.
Ласкарис замер и отошел на расстояние равное вытянутой руке. Прости меня. Я хочу разорвать этот чертов цикл.
— Почему? — прошептал он.
— Я хочу побыть одна, пожалуйста.
Мужчина молча вышел из комнаты, а затем послышалось, как хлопнула входная дверь. Вероника упала на колени и разрыдалась, царапая собственные плечи, шею и руки. Она не заслуживала ничего, но он заслуживал все. Она не должна была появляться в его жизни. Она не должна была любить. Он не для меня, он для Ники. Заметив, как на руках начала выступать кровь, она остановилась. Нет, остановись. Нельзя снова. Соленые дорожки текли по ее лицу, смешиваясь с кровью, которая выступила на царапинах. Она сжимала себя так сильно, как будто пыталась удержать себя от распада. Как будто если она разожмет руки — рассыплется на тысячи осколков.
«Он простит.»
Девушка зажала уши руками, пытаясь заглушить этот голос. Но он звучал внутри, и от него нельзя было спрятаться.
— Замолчи, — прошептала она. — Пожалуйста. Замолчи.
Я не достойна ничего.
Ни его.
Ни жизни.
Даже душа, и та, не моя.
Она собрала в коробки последние вещи и выключила свет в комнате, оставаясь полностью наедине со своими внутренними демонами. В этот раз они не желали ее убить, наоборот, звали для того, чтобы она скормила свою боль им, а не себе.
ГЛАВА XXXIII
Целую неделю Вероника сходила с ума. Она каждый день жила с осознанием, что одна. Настя не отвечала или же отписывалась максимально сдержанно, что все хорошо и скоро приедет домой.
«Подружка, все будет хорошо. Не накручивай себя по пустякам. Люблю тебя.»
Девушка лишь смогла рассказать подруге о своих переживаниях в отношениях, что ее гложет «бывшая» Георгия. Без подробностей. Рано также как и он сам не знал, что она уехала. Они были на связи каждый день, созванивались, разговаривали, но между ними возникла дистанция, образованная самой Вероникой. Она не говорила ему, что не может спать. Не говорила, что не может есть. Не говорила, что каждую ночь просыпается в холодном поту, чувствуя, как внутри нее разрастается пустота. Вероника просто улыбалась в трубку и говорила: «Все хорошо, я просто устала».
Ей хотелось просто исчезнуть, чтобы все о ней позабыли. Чтобы Георгий не мучился. Чтобы Настя не переживала. Чтобы никто не тратил на нее свое время. За окном шел дождь — тот самый, который мог идти часа, днями и неделями. За это время наедине, она точно приняла для себя решение, что нужно разорвать этот цикл, чтобы освободить душу Георгия. Проблема была лишь в одном — как? Она не знала, как разорвать то, что было связано магией, которой она не понимала. Не знала, как отпустить Нику, которая стала частью ее самой. Не знала, как сказать ему, что она готова уйти, чтобы он мог быть свободным.
Знал только один человек. Та женщина.
Девушка быстро набрала знакомый номер телефона.