— Чтобы ты обрел покой.
— Мне уже начинает это надоедать, — произнес он. — Вероника, я обрету покой, если просто буду счастлив.
— Мы можем быть счастливы, эту жизнь.
— А потом? Небытие? — его серо-голубые глаза сейчас казались безжизненными.
Небытие… Она не думала об этом. Ни разу.
— Почему сразу небытие? Мы просто больше не встретимся.
— Это она тебе так сказала, а ты веришь.
— Почему ты взъелся? Просто наши души будут жить каждый раз новую жизнь. Как и должны.
— А я не хочу! — крикнул он, от чего Вероника вздрогнула. Ласкарис обхватил ее лицо и поцеловал. — Не хочу.
— Хорошо, — сказала девушка сквозь поцелуй.
— Что?
— Я дам шанс тебе, твоей памяти. Я дам время, но если увижу, что это тебя убивает — уничтожу кольцо.
В его глазах Вероника увидела небольшую радость и надежду. Ту самую, которую она так боялась увидеть. Потому что она знала: он будет бороться. Он будет стараться. Он будет делать все, чтобы она не уничтожила кольцо. И это пугало ее больше, чем его боль.
— Согласен. Я сделаю все, чтобы ты не совершила глупость, — Георгий прижал к себе девушку. — Я люблю тебя.
— А я люблю тебя.
Он вновь прильнул к ее губам. Вероника чувствовала, как его тело прижимается к ней, как его руки скользят по ее спине, прижимая к себе так сильно, будто он боялся, что она исчезнет. Вкус его губ был соленым — от дождя, от слез, от всего того, что они пережили. И в этом вкусе было что-то настоящее, живое, что она не хотела отпускать. Девушка прикусила его нижнюю губу, и он застонал. В нем было столько боли, столько желания, столько отчаяния, что у нее перехватило дыхание. Она чувствовала, как его руки сжимаются на ее талии, как его пальцы впиваются в мокрую ткань, как его дыхание становится глубже, тяжелее.
— Будь со мной. Всегда, — прошептал он, не разрывая поцелуй.
ГЛАВА XXXIV
Вероника спускалась по крыльцу и несла прохладительные напитки ребятам. Парни были очень увлечены баскетболом, что совсем потерялись во времени. Наступила середина июня и в самом разгаре были летние каникулы. Никита всеми силами пытался увести мяч от Георгия, но у него это выходило пока что не очень. Девушка улыбнулась, смотря на них. Отец стоял неподалеку, занимался мясом, а Ирина копошилась в саду. Было спокойно. По-домашнему хорошо.
— Давай, давай, не сдавайся! — кричал Георгий, ловко перехватывая мяч и уводя его в сторону.
— Это нечестно! Ты слишком высокий! — возмущался Никита, прыгая и пытаясь достать до мяча, который кружил над его головой.
— Высокий — это не недостаток, это преимущество, — усмехнулся Георгий, делая обманный маневр и забивая мяч в кольцо.
Мальчишка разочарованно выдохнул, уперев руки в бока.
— Ничего, я еще вырасту! И тогда ты у меня получишь!
— Конечно-конечно, я не сомневаюсь, — Георгий подошел к нему и взъерошил его волосы. — Но пока что давай пить лимонад.
Парни подбежали к стону и Георгий, воспользовавшись моментом, поцеловал Веронику в шею, заставляя ее краснеть. Девушка огляделась по сторонам, чтобы никто не заметил этого.
— Эй! — прошипела она.
— Не удержался, ты слишком красивая в этом платье, — он лукаво подмигнул девушке.
На ней было легкое ситцевое платье в мелкий цветочек — то самое, которое она купила на прошлой неделе на рынке. Оно было простым, дешевым, но она любила его за то, как оно кружилось вокруг колен, когда она бежала. И за то, как смотрел на нее Георгий, когда она впервые в нем появилась.
— Ника, смотри, я почти забил! — крикнул Никита, увидев Веронику.
— Я видела, — ответила она, присаживаясь на траву. — Ты молодец.
— Почти, но не забил, — поправил его Георгий, беря с подноса стакан с лимонадом.
— А ты не умничай, — прищурилась Вероника, глядя на него. — Он старается.
— Я и не спорю. Я просто говорю факты.
— Ника, он опять издевается! — Никита подбежал к ней и спрятался за ее спиной, выглядывая из-за плеча.
— Ничего, мы ему еще покажем, — подмигнула она брату.
Георгий улыбнулся. Эта улыбка была той самой, которую она так боялась потерять. Она видела ее каждый день, каждое утро, когда просыпалась рядом с ним. Она видела ее в его глазах, когда он смотрел на нее. Она чувствовала ее в его прикосновениях, когда он обнимал ее по ночам.