— Садитесь, — сказал он наконец, всё ещё не глядя на неё. Голос был таким же ровным, как и вчера в зале, но здесь, в этой тишине, он звучал глубже, почти резонируя с тишиной самого помещения. Она молча опустилась на стул напротив, положила рюкзак на колени, сжимая его так, что костяшки пальцев побелели.
— Я по поводу темы диплома… — Вероника поняла, что в горле пересохло и попыталась обильно смочить его слюной, чтобы не закашляться. — Вчера писала Вам на почту.
Только тогда он отложил ручку и поднял глаза. И в этот момент всё изменилось. И мир перевернулся. Для Георгия в этот миг не стало ни кабинета, ни стола, ни запаха пыли. Был только этот взгляд — янтарный, как застывший на солнце мёд, и эти черты... черты, которые он видел тысячу раз на потускневших миниатюрах и в своих собственных, самых мучительных снах. Каждая линия, каждый изгиб брови, даже то, как она сжала губы в тонкую, нервную полоску — всё было до жути, до невозможного знакомым. Словно кто-то взял образ из его самой личной, запертой на ключ памяти и материализовал его здесь, в его кабинете, в образе студентки с дрожащими руками. В груди что-то схлопнулось, вышибло воздух. Кровь отхлынула от лица, ударив в виски гулом набата. Не может быть. Это ловушка. Галлюцинация от переутомления. Игра света и тени. Его пальцы сами собой впились в край стола, чтобы не дрогнуть. Мозг, заточённый в дисциплине фактов и доказательств, отчаянно пытался найти логику. Совпадение. Редчайший фенотип. Просто девушка, случайно попавшая в фокус его навязчивой идеи. Он же десятилетиями жил с этим призраком, выискивая её черты в каждой старинной греческой рукописи, в каждом женском портрете той эпохи. Это проекция. Профессиональная деформация архивиста, который слишком долго смотрел в прошлое. Но он знал. Не умом. Нутром. Той самой глухой, животной памятью, что осталась от прикосновения к холодной коже... отчего-то ему вспомнился именно холод. Лёд. И запах сырой земли. Он отогнал наваждение. Бред. Истощение. Слишком много работы с метриками. Он ждал... нет, не ждал. Он искал этот взгляд в архивах, в пыльных фолиантах, в строчках на давно мёртвых языках. Искал доказательства, что та история была не сном. А получил живую, трепещущую от страха девушку в джинсах, с чёрной подводкой вокруг глаз, которая пахла не ладаном и пылью веков, а морозным воздухом и чем-то... цитрусовым. Абсолютно чужая. И это было хуже всего. В её глазах не было ни тени узнавания, ни намёка на ту боль, что прожита за них обоих. Только испуг и робкая учтивость студентки, попавшей к строгому куратору. Адреналин, острый и горький, ударил в кровь. Весь его тщательно выстроенный за годы внутренний покой, баланс между знанием и безумием, рухнул в одно мгновение. Язык, обычно такой послушный инструмент для латыни и греческого, стал ватным и чужим.
— Мавранская Вероника Леонидовна, — его собственный голос прозвучал для него как из глубокого колодца, ровно, но с предательской хрипотцой на дне. Он видел, как она вздрогнула от этого звука. — Тема вашего диплома... — Он сделал микро-паузу, чтобы проглотить ком, вставший в горле. — ...«Быт и торговля византийских ремесленников c начала XV до самого падения Константинополя (1453 г.)». Это... весьма... интересный выбор.
— Эта тема была назначена деканатом на основе моих курсовых работ.
— А Ваш научный руководитель? А Ваши наработки? — Голос дрожал и все попытки сделать его невозмутимым — проваливались.
— У меня его нет, как и наработок. — Вероника опустила на секунду взгляд, а потом снова вцепилась в глаза Георгия. Это была контратака для него. Слова прозвучали просто, как констатация бюрократического факта. Но для него они обрели вес гири, упавшей в тишину его изолированного мира. Нет научного руководителя. Технически, пусть он и курирует её, но ему придётся стать ещё и научруком. Пусть и неофициально. Его собственная попытка взять себя в руки окончательно рухнула. Дрожь в голосе стала явной, и он больше не боролся с ней. Это была дрожь не нерва, а глубинного, тектонического сдвига.
— Значит, — он сказал тихо, почти про себя, глядя не на неё, а куда-то в пространство над её плечом, — Вы хотите, чтобы научным руководителем стал я и помог с наработками?