— Ника, постой! — крикнул он вдогонку, когда она, отряхнув юбку, пошла к воде. — Я сегодня поговорю с отцом!
Она остановилась, не оборачиваясь. В груди что-то болезненно сжалось.
— Зачем? Ты же знаешь его ответ. Он не будет согласен, а твоя мать? Она вечно организует смотрины для тебя, чтобы ты выбрал достойную. Я — не та невеста, которую бы хотели они видеть подле своего сына, — все было именно так. И это было не в первый раз.
— Ну и пусть. Формального согласия не будет. Мне все равно. Есть другие пути… У меня есть… ресурсы. Мы можем уехать завтра на рассвете, до того как падут стены. Я присмотрел один корабль в гавани. Уплывем на Сицилию. — Он подошёл ближе, и в его серо-голубых, непохожих ни на чьи другие глазах, она увидела не ребяческий задор, а решимость взрослого мужчины. Решимость, которая пугала. — Ты думаешь, есть другой способ? По всюду идёт молва, что город падёт. У императора появились предатели. И в случае нападения этих османских ублюдков я либо отправлюсь на войну, либо мы вместе сбежим. — Георгий продолжал смотреть на Нику и молча ждал ответа. Он говорил о бегстве, а она слышала приговор. Бежать от семьи, от долга, от всего, что составляло его суть. Ради неё. Страх, холодный и липкий, заполз ей в горло.
— Ресурсы… Корабль… Ты говоришь, как на совете у своего патрикия, — она покачала головой, и в голосе ее звучала не злость, а густая, беспросветная усталость. — Но ты подумал о том, каково будет моему папе, который не может один, а моя мама… Мой мир не решается кошельками и бумагами!— Ника прикрыла рот рукой, понимая, что сейчас вспылила.
— Прости, — его голос впервые за весь разговор дрогнул, сбросив уверенность. Он провел рукой по лицу. — Я… Я просто не знаю, как иначе. Я научен решать задачи. А ты — самая важная задача в моей жизни. И я ее не собираюсь проигрывать. — Сказал он, пытаясь снова придать своему голосу невозмутимость, и в его руке мелькнуло что-то золотое. Он достал кольцо. Простое, без вычурности, с небольшим синим камнем, который казался кусочком того же неба, что было в его глазах. — Это… я сделал его для тебя. Сам. Хочу, чтобы ты носила его. Как моя невеста, а затем как жена.
Ника начала часто моргать от слез, что начали наполнять глаза. Георгий надел кольцо ей на палец. Металл был холодным, но его ладонь — горячей. Она смотрела на камень, и внутри всё переворачивалось от счастья и ужаса.
— Не могу. — Прошептала она, но её голос дрогнул.
— Можешь, если любишь меня также сильно, как я тебя. — В его взгляде была вся вселенная — любовь, риск, страх. Он всё понимал. И всё равно был здесь. Ком подкатил к горлу. Роскошные покои, слуги, будущее, о котором грезил его отец… всё это променять— на меня, простолюдинку.
— А если я не сделаю тебя счастливым? — голос её был тише шелеста травы. — Ты действительно готов бросить всё из-за такой, как я?
Ника слишком переживала за их будущее, хоть и хотела обратного, она понимала, что порознь — у них больше вероятности прожить размеренную жизнь. Георгий мягко взял её за подбородок, заставив поднять глаза.
— Самой лучшей? Да, готов. Готов поставить на кон всё. Даже если ты меня ранишь.
Она смотрела ему в глаза и плакала. Тихими, беззвучными слезами, от которых щёки становились ледяными. Ника боялась потерять его. Сильнее, чем османов, голода, самой смерти. Потерять, когда они так близко подобрались к своему невозможному счастью.
И в этот миг мир взорвался.
Грохот был оглушительным, физическим, он ударил по ушам и вжал в землю. Георгий рывком накрыл её собой. Над городом, туда, где высились стены, поднялся чёрный, зловещий клуб дыма. Пахло не гарью от их печи, а едкой, чуждой гарью пороха. Тишина после взрыва длилась одно сердцебиение. А потом её разорвали. Сначала — один протяжный крик, потом другой, третий, сливающиеся в единый животный рёв ужаса и ярости. Зазвучали набатные колокола, глухие, торопливые. Георгий поднял голову. Его лицо было бледным, глаза прищурились, глядя в сторону ворот.
— Это по северной стене. — Его голос стал собранным, острым, как клинок. В нем не осталось ничего от того мальчика, который только что говорил о Сицилии. — Значит путь к гавани пока свободен. Они начали штурм.