Ника не могла пошевелиться. Она смотрела на кольцо на своём пальце. Всего минуту назад оно было символом будущего. Теперь холод металла въедался в кожу, будто вплавленный, как клеймо. Клеймо их последнего мгновения покоя. Он схватил её за руку, поднимая на ноги.
— Беги домой. Запрись. Не выходи.
— А ты? — её голос был чужим шёпотом.
— Я должен быть там, — он кивнул в сторону дыма и грохота. Его глаза уже смотрели не на неё. Они смотрели туда, где решалась судьба их города. Его города. Он бросился вверх по тропинке, даже не оглянувшись. А она стояла, прижав к груди руку с кольцом, и слушала, как нарастающий рёв атаки хоронил под собой последние отголоски её тихого апрельского утра.
ГЛАВА I
Новый год. Прекрасный и чудесный праздник. Так говорили все вокруг. Вероника тоже хотела так думать. Она заставляла себя верить, что в новогоднюю ночь случаются чудеса и сбываются самые заветные мечты, как верят в прописную истину, которую сам не испытывал. Но стоило зазвучать первым аккордам «Иронии судьбы», как внутри всё сжималось. Память услужливо подсовывала картинку: гирлянда, отражающаяся в слезах на лице матери, и её шёпот, заглушаемый курантами: «Я не заслужила...» Вероника резко тряхнула головой, гоня прочь призрак того вечера. С тех пор для нее Новый год пах слезами. Материнская депрессия сменилась вечными придирками, а тема любви стала минным полем. Она научилась изображать праздник — сначала для класса, потом для парня. Чтобы не быть как она. Чтобы доказать, что её можно любить. Но страх, что ее могут бросить, как это сделал отец, остался таким липким и неприятным, что мысли непроизвольно возвращались к этому эпизоду, который скрыть под пятьюдесятью замками. Поэтому она и сидела сейчас на холодной лавочке у антикварной лавки, пряча по очереди замёрзшие руки в карманы и глядя на свой список. Главный пункт всё ещё был не вычеркнут: «подарок Максу». После трёх часов бесцельного блуждания по магазинам ноги Вероники гудели, а в голове стоял туман. Шопинг был для неё пыткой, а не развлечением.
Лавка встретила её тихим звоном колокольчика, от которого она внутренне съёжилась. Веронике не нравилось повышенное внимание к своей персоне. Внутри было нагромождено всё, что у мира уже отжило свой век: часы с остановившимися стрелками, картины с потухшими красками, вазы, книги, фотографии незнакомых людей, смотревших в никуда. На стене за кассой вместо обоев были старые газеты. Это место дышало не волшебством, а забвением. Продавщица — женщина с ухоженными руками, рыжими кудрями и слишком внимательным взглядом — улыбнулась ей как старой знакомой.
— Добрый день и с наступающим! Может, нужна помощь?
— Ищу подарок для парня. Он любит всякое такое, старинное, — сказала Вероника, чувствуя себя неловко. Ее взгляд упал на витрину. Серебро она не любила — оно казалось холодным. А вот это... Между перстней и кулонов лежало золотое колечко... Простое, золотое, с небольшим сапфиром. Цена была смехотворно низкой. Странно, — мелькнуло у неё.
— Отличный выбор, — голос продавщицы прозвучал прямо над ухом. Вероника вздрогнула. — Думаю, оно ждало именно вас. — Фраза, сказанная тихо и уверенно, пробежала по её спине ледяными мурашками. В этих словах не было поздравления. В них было… узнавание.
— С чего вдруг? — выдавила Вероника, нервно облизывая губы, которые предательски пересохли от волнения.
— Чувствую. Берите. Считайте новогодним подарком. — Продавщица произнесла это максимально невозмутимо, будто такое уже происходит не впервые. Женщина улыбалась искренне, но Вероника почувствовала прилив паники. Бесплатный сыр, ловушка, что-то не то. Её внутренний скептик взбунтовался.
— Спасибо, не могу, — она резко ткнула пальцем в первый попавшийся амулет на соседней полке. — Вот это, пожалуйста. Упакуйте. — Пока продавщица повернулась к кассе, Вероника, чтобы избежать неловкого молчания, снова отвела взгляд к полкам, разглядывая старинные трубки для курения. Терминал, как заметила Вероника, не работал, поэтому быстро достала наличные деньги и расплатилась, а затем получила аккуратный пакетик и, всё ещё смущённая, почти выбежала из лавки, утыкаясь взглядом в пол. На пороге она резко столкнулась с кем-то — твёрдым, высоким, в тёмном пальто.
— Ой, извините, — пробормотала она автоматически, даже не подняв глаз, и прошмыгнула мимо, на улицу. Она не заметила ни его лица, ни того, как он замер, пропуская её, а потом обернулся и проводил долгим, задумчивым взглядом, прежде чем снова шагнуть в лавку. На улице Вероника резко сунула пакет в сумку. Надо просто забыть. Сказать Максу…