Это был сложный выбор. С одной стороны никакой мистической загвоздки тут не было, все предельно ясно: старинный артефакт, интерес историка, который изучает Византию. Но с другой…
— Вы верно подметили, дорогая, — Продавщица резво подхватила энтузиазм Насти. — Иногда вещи попадают к нам из прошлого не для того, чтобы напомнить нам о нем. А для того, чтобы прошлое… наконец закончилось. Чтобы можно было поставить точку. Или начать новую главу. — Она положила кольцо обратно в бархатную коробочку и прикрыло крышку с тихим щелчком. А затем протянула ее не Веронике, а Насте. Та, не мешкаясь, взяла её. И, повернувшись к подруге, высунула язык, пряча коробочку в свою сумку.
— Всё, пошли, — Настя решительно взяла Веронику за локоть и потянула к выходу, не оглядываясь на продавщицу. Та лишь многозначительно улыбалась им в спину.
Холодный воздух ударил в лицо, но не принёс ясности. В голове у Вероники всё кружилось. Логичное объяснение Насти укладывалось в голове с трудом, натыкаясь на ледяной комок в груди, который образовался с момента, как она услышала: «за ним приходил молодой человек».
— Насть, подожди, — Вероника вырвала руку, остановившись посреди тротуара. — Ты же сама говорила, что это странно. Что он следил за мной. А теперь он ищет это кольцо. Ты не находишь это… чрезмерным?
— Нахожу! — Настя повернулась к ней, её глаза горели азартом исследователя, нашедшего редкий артефакт. — Потому что это круто! Ты держишь в руках не просто безделушку. Это вещь, которая волнует такого специалиста, как Ласкарис. Это прямая ниточка к нему, к его исследованиям, ко всему! Это же золотая жила для диплома, если подумать!
Вероника молча смотрела на подругу. Для Насти всё раскладывалось по полочкам: артефакт, учёный, профессиональный интерес. Чистая, почти математическая логика. Но в собственной груди Вероника чувствовала не логику, а тревогу. Глухую, инстинктивную. Слова продавщицы — «чтобы прошлое… наконец закончилось» — звучали в ушах навязчивым эхом. Какое прошлое? Его? Или… её?
— Дай сюда, — тихо сказала Вероника, протягивая руку.
Настя нахмурилась, но полезла в сумку и вынула бархатную коробочку.
— Ты же не передумала? Только не выкидывай его в сугроб, я тебя умоляю.
Вероника взяла коробочку. Она была маленькой, почти невесомой, но в руке ощущалась тяжелее свинца. Она приоткрыла крышку. Синий сапфир в полумраке зимнего вечера казался чёрным, бездонным, как та самая тишина в библиотеке. Она сомкнула крышку с тихим щелчком, звук которого почему-то отозвался где-то внутри сосущей пустотой.
— Не выкину, — пробормотала она. — Но и носить не буду. Оно будет лежать. Пока я не пойму… пока я не решу, что с этим делать.
Они пошли к метро, но теперь Вероника шла, сжимая коробочку в кармане так, что картон мнётся в руке. Аргументы Насти были разумны. Слишком разумны. Но разве разум может объяснить дрожь в голосе Ласкариса в кабинете? Или его взгляд, полный не учёного интереса, а почти животной боли? И этот сон… тот мальчик у ручья…
— Ладно, — вздохнула Настя, словно улавливая её настроение. — Храни. Исследуй. А я тем временем покопаюсь в архивах по-настоящему. Может, найду что-то про подобные украшения.
Вероника замерла на месте, будто её ударило током. Воспоминание врезалось в сознание с кристальной ясностью: тот самый толчок в дверях, твёрдое плечо в тёмном пальто, смутное «извините», брошенное в пол, и ощущение спешки, стыда, желания провалиться. И за спиной — чувство чьего-то пристального взгляда, который она тогда, в своём расстроенном состоянии, списала на собственную неловкость.
— Он… он видел меня тогда, — прошептала она, и голос её сорвался. — Он видел меня в тот день, когда всё рухнуло. Когда я покупала этот дурацкий амулет для Максима. Он был там.
Настя, видя, как подруга буквально побелела, схватила её за руку, но не чтобы поддержать, а чтобы встряхнуть — энергично, почти радостно.
— Погоди, погоди, погоди! — затараторила она, её глаза загорелись азартом, будто она собирала пазл и только что нашла ключевую деталь. — Давай по полочкам. Ты тогда, тридцать первого, в полном ажиотаже залетаешь в первую попавшуюся лавку. Случайно. Верно? Чистая случайность! И там, среди всего хлама, твой взгляд цепляет именно это кольцо. Ты даже не купила его, оно просто... «прицепилось» к тебе вниманием. Выходишь — бац! — врезаешься в него. В Ласкариса! Опять случайность? Слишком много случайностей, Ника!