Она отпустила руку Вероники и начала расхаживать по небольшому пятачку тротуара, жестикулируя.
— Потом он, получается, заходит и видит то самое кольцо. Интересуется им. А теперь он его ищет. Но! — Настя резко остановилась и ткнула пальцем в воздух. — Большой вопрос: знает ли он, что та девушка из дверей — это ты? Ты же сказала, даже не посмотрела на него, убежала. Может, он запомнил только твою спину, твое состояние, а лица не разглядел? Может, он ищет кольцо, а не тебя? А ты, со своим дипломом по Византии, просто... попадаешь в эту историю уже потом. И он видит тебя в библиотеке и даже не связывает!
Она подошла вплотную к Веронике, понизив голос до заговорщицкого шёпота, но в нём звенел восторг первооткрывателя.
— Ника, а если нет? Если он не знает, что это ты? Тогда что это? Это же чистый, несусветный мистический расклад! Судьба! Карма! Нить, которая тянется от какого-то древнего колечка и сплетает вас двоих, даже без вашего ведома! Ты случайно натыкаешься на артефакт из его сферы интересов. Он случайно оказывается там же. Вы сталкиваетесь, буквально! Потом ты, сама того не зная, приходишь к нему на консультацию. А он, сам того не зная, начинает следить за девушкой, которая держит в руках ключ к его поискам! Это же… это же гениально! Как в кино!
Вероника слушала, и леденящий страх понемногу отступал, замещаясь странным, щекочущим нервы ощущением. Оно было похоже на то, что она испытывала, находя в архиве неожиданную, яркую деталь, переворачивающую всё исследование. Страх не исчез, но к нему примешалась щепотка этого азарта. Что, если Настя права? Что, если это не преследование? Судьба, плетущая причудливый ковёр из случайностей, в центре которого оказалась она? Она медленно вынула из кармана коробочку, приоткрыла её. Синий камень в свете уличного фонаря уже не казался таким враждебным. Он был просто старым. Немым свидетелем. Звеном.
— Ты думаешь, он не узнал меня? — тихо спросила Вероника.
— А вдруг нет? — Настя сверкнула глазами. — А это делает всё в тысячу раз интереснее! Вы оба как слепые котята в одной корзинке, а ниточка от этой штуки — вокруг ваших лап. И ты теперь держишь её конец. У тебя есть то, что он ищет. И ты знаешь, кто он. А он… он, может, и не знает, что это именно ты. Пока что.
Вероника сомкнула крышку коробочки. Щелчок прозвучал уже не как приговор, а как защёлка на ларце с тайной.
— И что теперь? — спросила она, и в голосе её появилась нерешительная, но живая нотка.
— Теперь? — Настя широко улыбнулась. — Теперь у тебя есть преимущество. И выбор. Ты можешь просто оставить кольцо лежать. А можешь… принести его на следующую консультацию. Не надеть. Просто положить на стол. И посмотреть ему в лицо. И узнать наконец, что это: слепая судьба или… целенаправленный поиск. Но в любом случае, — она обняла подругу за плечи, — это уже не скучная история про разбитое сердце и диплом. Это приключение. Наше с тобой расследование.
Вероника посмотрела на подругу, потом на коробочку в руке. В груди по-прежнему было холодно и страшно. Но где-то в глубине, под слоями боли и апатии, дрогнуло и потянулось на свет что-то давно забытое — любопытство. Острое, живое, почти детское. То самое, что когда-то заставило её пойти учиться на историка. Жажда разгадки.
— Пойдём домой, — сказала она уже твёрже. — Мне нужно… всё переосмыслить.
И они пошли, но теперь Вероника шла не согнувшись, а с прямой спиной. В кармане коробочка отзывалась лёгким весом уже не как гиря, а как компас. Стрелка которого, возможно, только начала колебаться, выбирая направление в лабиринте, где переплелись прошлое и настоящее, случайность и закономерность. И впервые за долгие дни она почувствовала — ей не всё равно.
ГЛАВА VIII
По приезде домой подруги еще немного пообщались на кухне во время ужина. Настя была на пике возбуждения — жестикулировала, строя теории о Ласкарисе и кольце, и глаза её горели азартом исследователя, нашедшего клад. Вероника лишь кивала, механически перебирая еду на тарелке. Любопытство, которое она испытывала в лавке, угасло, сменившись знакомой, тошной тяжестью под ложечкой. Тревога не просто была сильнее — она разрасталась, как холодное пятно в груди, с каждым новым восторженным словом подруги. Казалось, Настя говорит о захватывающем приключении, а Вероника слышит список потенциальных катастроф. Именно в этот момент, когда Настя воскликнула: «Была бы я писателем — написала с вас роман!», в кармане джинс Вероники завибрировал телефон. Она вздрогнула, будто её ударили током. Ложка с глухим стуком упала на стол.