Феодора видела это. Видела, как дочь расцветает, и как этот расцвет приходится на того, кому она никогда не будет позволено принадлежать. Её страх перестал быть абстрактным. Он стал конкретным, как нож у горла. «Скоро, — думала она, глядя, как Георгий поправляет на Нике соскользнувший с волос платок. — Скоро он это поймёт. Нике пора искать жениха. Приближается брачный возраст.» А Вукол всё ещё верил. Он видел в Георгии не избалованного богатого отпрыска, а человека, который выбрал их мир по зову сердца. Он учил его не только ремеслу, но и тихой, честной стойкости. «Прямо держи спину, сынок, — говорил он ему, когда у того что-то не получалось. «Не перед трудностью, а перед собой. Будь честен с глиной, и она будет честна с тобой» — и Георгий, наследник динатов, кивал, впитывая эту простую мудрость, которая казалась ему куда ценнее всех трактатов. Но даже мудрость Вукола не могла остановить ход истории. Где-то далеко, за стенами Константинополя, зрел новый султан. Где-то в кабинетах дворца его отец, Алиос Ласкарис, вёл тревожные переговоры о союзах и обороне. А в маленькой мастерской, пахнущей глиной и надеждой, догорали последние, самые золотые дни детства.
Они ещё смеялись. Ещё верили, что их вселенная, скрытая в полутьме за грубой дверью, вечна. Что завтра, после полудня, он снова прибежит, скинув на ходу парадный плащ, а она уже будет ждать его с куском влажной, прохладной глины и с готовой улыбкой в медовых глазах.
Они не знали, что это «завтра» уже на счету. Что каждый их совместный час отмерен безжалостным песком гигантских исторических часов, которые тикали над судьбой всей империи. И что скоро им придётся выбирать уже не между глиной и мечом, а между долгом и любовью, между жизнью и смертью, между двумя мирами, которые вот-вот должны были столкнуться с такой силой, что их хрупкая общая вселенная не имела никаких шансов уцелеть. Пока же они просто жили. Дышали одним воздухом. И их будущее, такое страшное и неизбежное, было ещё всего лишь тенью на стене от пламени печи — трепещущей, неясной и такой далёкой в тёплом, уютном свете сегодняшнего дня.
ГЛАВА XI
Вероника проснулась от того, что в комнате стало очень холодно.
— Я забыла закрыть окно… — пробурчала она в подушку, а затем медленно поднялась с кровати. Ей всегда нравилось спать в прохладе, но, видимо, по прогнозу ночью температура упала намного ниже из-за передаваемого усиления ветра. — Зато свежо.
Вероника потянулась и подошла к окну, чтобы его закрыть. На улице все также лежал снег, но душа уже требовала весны. Словно, с ее приходом что-то должно было измениться. Вероника еще раз посмотрела в окно и провела рукой по своим кудрявым непослушным волосам. Неожиданно ее рука зацепилась в каштановой копне.
— Да что ты, — прошипела она, пытаясь освободиться. И только в через пару секунд Вероника поняла, что всему виной кольцо, которое она забыла снять. Ей пришлось подойти к зеркалу, потому что попытка распутать «вслепую» — провалилась. Черт. Не хватало еще повредить его. Вероника спокойно вытянула палец из кольца, и оно звонко упало. — Серьезно?
Звук получился неожиданно громким в утренней тишине. Металлический, чистый, он словно разбудил не только её, но и саму комнату. Вероника замерла, глядя на кольцо, лежащее на деревянном полу. Сапфир смотрел в сторону окна, ловил бледный утренний свет и отражал его синей точкой на потолке. Она присела на корточки, но не торопилась поднимать. Просто смотрела и в какой-то момент перед ее глазами возник образ юноши, отдаленно похожего на Ласкариса. Вероника покачала головой и наконец-таки подняла кольцо.
— Что ты со мной делаешь? — прошептала она, обращаясь то ли к кольцу, то ли к себе, то ли к тому, кто беспардонно врывался в ее голову. Но ответа не было. Только холодный камень, который смотрел на нее с собственных рук, и в глубине его, казалось, плавали тени прошлого.
***
— Ника, — голос Насти штурмом ворвался в сознание. — Алло?
— Прости, я задумалась.
— О чем же? Или быть может… О ком? О Ласкарисе? — Вероника вновь услышала этот издевательский тон своей подруги и гулко выдохнула.
— Нет, не о нем.
— А вот если бы прислушалась ко мне, то думала. Вы уже месяц работаете чуть ли не бок о бок друг с другом и этим твоим дипломом. Милая, перед тобой такой красавчик, а ты в слепую играешь!