Мимо прошла небольшая компания людей, которые косо посмотрели на Веронику. В этот момент она задерлась и спрятала лицо за волосами. Он мне снится… Ей хотелось отогнать подобные мысли. Головой было ясно, что это все было навязано подругой. Но сердце… Сердце начинало биться быстрее, словно говоря: «Это судьба!» Вероника благодарила сейчас Настю лишь за то, что с ее подачи она начала принимать антидепрессант, которые не давали разреветься от любой ситуации, что происходила. Но не за эти мысли о Георгие. Георгий? Имею ли я право его так называть?
— Вероника, — из мыслей ее вырвал голос. Она подняла глаза. Ласкарис. Легок на помине. — Вы забыли.
Он протянул папку, которую она намеренно оставила в его кабинете.
— Спасибо, — тихо произнесла Вероника.
— Вы на меня обижены? — Вопрос был больше личного характера, нежели рабочего. Но в его глаза была надежда. Надежда услышать: «Нет». — Или, быть может, я что-то не так сказал?
— Нет, — резко перебила она. — Не в этом дело. Просто мне неудобно. Сейчас больше нет пар, мы все заняты дипломами. Я бы хотела иметь чуть больше свободного времени.
— Я Вас понял, — в его голосе было слышно облегчение. Свет от окна падал прямиком на его глаза, которые под солнечным светом выглядели как льдинки. Вероника невольно засмотрелась. Какие красивые… — Вы должны понимать, что некоторые консультации будут требовать личных встреч.
— Да, я понимаю, но для корректировок диплома не всегда они нужны.
— Не буду спорить, — Георгий поправил очки на переносице. — Сегодня в шесть вечера я буду проводить семинар по истории византийского ремесла. Мне было бы приятно, если бы… Если бы Вы посетили его.
Сейчас перед Вероникой стоял не ее научный руководитель, не преподаватель и куратор, а молодой парень, который ведет себя максимально смущенно. Он смотрел прямо в глаза, ни на миллиметр не отводя их. И чем дольше длился этот зрительный контакт, тем сильнее Вероника не понимала почему ей не хочется отвернуться. Внутри нее боролись два голоса — рассудительный и отчаянно смелый. Первый говорил о том, что ничего невероятного тут нет, Георгий — научрук, а семинар полезен для диплома. Но второй… Второй был голосом Насти, который кричал о том, что Ласкарис смущается и смотрит по-особенному. Вероника сглотнула.
— Я приду, — выдохнула она.
И в этот момент его глаза стали теплее. Не те холодные льдинки, что прекрасно переливались под солнечным светом. Нет, они стали голубее, словно отражение неба на воде. Как у Георгия из сна. В этих глазах, спрятанных за очками, появилось что-то живое, почти уязвимое. Он улыбнулся — не сдержанно, как обычно, а открыто, по-настоящему.
— Правда?
— Правда.
Он выдохнул — так, будто боялся отказа.
— Тогда до шести. Я Вас встречу у главного входа университета.
— До шести, — эхом отозвалась Вероника.
Георгий кивнул, развернулся и пошел по коридору. Но теперь его шаги были другими — легче, свободнее. И Вероника поймала себя на мысли, что смотрит ему вслед и улыбается. Что со мной происходит? Она не знала ответа, но нутром чувствовала, что сегодняшний вечер изменит многое.
После консультации Вероника пулей влетела в квартиру, зная, что Настя дома. Подруга выглянула из своей комнаты, как только услышала грохот в коридоре.
— Ник, — она выглядела рассеяно. — Все нормально?
— Нет! — Вероника скатилась спиной по входной двери.
— Да что произошло?
— Это все ты виновата! Если бы не твои нескончаемые «присмотрись», то я сейчас не…
Глаза Насти поползли наверх и довольная улыбка, как у Чеширского кота, растянулась на ее лице.
— Что у вас произошло? Рассказывай!
— Я на него пялилась, потом отказалась от личных консультаций, а потом убежала и думала о нем… Потом он снова вынес мне мою чертову папку и позвал на семинар сегодня.
— Погоди-погоди, ты что? Ника, когда я говорила: «Присмотрись» — я не говорила буквально пожирать его глазами! — Настя расхохоталась, за что Вероника в нее швырнула свою шапку.
— Это не смешно, Настя!
— А по мне, так очень, — она не переставала хихикать.