— Угу, — сухо выдавила она и опустила голову. Тебе должно быть стыдно за свои мысли!
— Вы чем-то расстроены?
— Нет! — Вероника вскинула руками. — Ни в коем случае. Просто переживаю за то, чтобы не уснуть где-то на середине.
Она встретилась с его полным шока взглядом. Ласкарис явно не ожидал такого признания от студента, что тот готов поспать на семинаре. Он тихо хмыкнул, подавляя улыбку.
— Я сказала что-то смешное?
— Да! — Теперь он не скрывал улыбку, сняв очки и посмотрев на Веронику. Она замерла. В университетском освещении его глаза были в разы темнее, но холодная голубизна все равно была явной. Снова. Он сделал это снова. — Не каждый день мне студенты признаются в том, что не против поспать на семинарах.
Кровь прилила к лицо, уши горели. От стыда. Он же преподаватель! Как она могла так оплошать? Будет всем теперь говорить: а вы знали, что Мавранская любит поспать на парах? Веронике ничего не оставалось, как смущенно улыбнуться во все тридцать два зуба.
— Только не говорите никому. Пожалуйста! У меня частенько бывает бессонница, но сейчас все в порядке! Я пью снотворное, — сказала она оптимистично, а потом поняла, что последнее предложение было лишним.
— Настолько не любите свои сны? — Георгий остановился. В его голосе чувствовалось небольшое разочарование. Словно ребенку дали конфету, а потом отобрали. Вероника замерла. Этот вопрос застал её врасплох. Не просто «Почему пьёте снотворное?», а именно про сны. Будто он знает, что ей снится. Будто он знает, кто ей снится. Она хотела бы ответить, но не смогла подобрать слов. Что сказать? Что кто-то очень похожий на него ей снится? Что во снах на нее смотрят эти же серо-голубые глаза?
— Не совсем, — начала Вероника. — Просто сны настолько яркие и насыщенные, будто я там проживаю другую жизнь.
Этого хватило, чтобы выбить из Георгия воздух. Он, конечно, предполагал после очевидной схожести, но никак не рассчитывал, что совпадение настолько явное. Это означало только то, что его рассветы верны.
— Другая жизнь, — его голос прозвучал с незнакомой хрипотой. — Какая?
— Ну, мне снится глина, печь. Будто я маленькая девочка, которая является дочерью гончаров. Но я связываю это с моей исследовательской деятельностью. Мой диплом же все-таки об этом. — Она говорила быстро, слишком быстро, будто пытаясь убедить не столько его, сколько себя. Георгий слушал, и в его глазах мелькнуло что-то — понимание? Грусть? Он явно почувствовал эту попытку уйти, спрятаться за рациональным объяснением. Не дави. Не спугни. Это она
— Только глина и печь? — Спросил он мягко. — Больше ничего?
— Больше ничего, — Вероника ответила моментально, отводя взгляд в сторону.
Георгий понимал, что лишнее слово сейчас — и он ее спугнет. Не стоило докучать ей по поводу снов. Она должна сама начать этот разговор, если она уже видела его там. По крайне мере, он на это надеялся. Хорошо. Я подожду. Решив, что стоит оставить ее одну, Георгий проводил Веронику до аудитории, в которой уже было порядка десяти человек.
— Можете присоединиться к остальным или отправится в буфет, — начал он, а затем, взглянув на наручные часы, добавил: — Который, к слову, скоро закроется.
Вероника ничего не ответила. Она понимала, что Георгию Алиевичу нужно принести и подсоединить оборудование. На какое-то мгновение ей показалось, что никакого семинара и быть не должно. Но это было ошибочным суждением.
Ласкарис довольно быстро покинул ее, уходя в сторону деканата, и Веронике ничего не оставалось, кроме как занять место в аудитории. Как-то незаметно уже набралось пятнадцать человек, трое из которых — были ее одногруппниками.
— О, Мавранская! Тебя же не было списках к посещению семинара, — произнес Саша.
— Меня Ласкарис позвал, сказал, что для диплома мне будет полезно, — пожала плечами Вероника.
— Понял. Падай к нам, группой держаться будем.
Она не стала возражать. Поздоровавшись с остальными, села на место рядом с Сашей.
— Вероник, — окликнула ее Ангелина. — Ты, получается, под крылом у Георгия Алиевича?
— Что-то типа того. Вообще странно, что столько проучившись, именно перед дипломом мне назначают научного руководителя.
— Да, мы тоже были в шоке. Но оказывается, он тут работает только с начала этого учебного года.