Она улыбнулась и хотела написать ответ, как тут же пришло еще одно сообщение:
«Ты специально игнорируешь меня целый день, Ника? Если ты думаешь, что можешь играть со мной, то у тебя не выйдет. Я хочу с тобой поговорить.»
Максим.
Утро следующего дня началось с головной боли, Вероника не понимала ее причины, но надеялась, что это просто от переутомления и перенасыщения эмоциями. Взяв в руки телефон, чтобы выключить будильник, она увидела, что от Максима еще было порядка пятидесяти сообщений одного характера. Вероника не понимала зачем ему это все. Зачем он ей писал? Просил о встрече и разговоре? Для чего? Чтобы что? Как бы она ни скучала — как раньше уже не будет.
— Так, подруня, пошли пить кофе и выдвигаемся, я не хочу там застрять надолго, — Настя влетела в комнату уже готовая и при параде.
— Когда ты успеваешь собраться? — сонно протянула Вероника, зевая.
— Как говорит мой папа: «На «раз» — собрался, на «два» — …», — она не успела договорить, как на телефон Вероники поступил звонок. Снова он. — Кто тебе названивает с утра пораньше? Ласкарис?
— Максим.
— Что? Опять?
— Он мне вчера строчил целый день, потом перед сном написал, причем, почти одновременно с Георгием.
— Придурок. Давай я отвечу, — Настя выхватила телефон из рук Вероники. — Алло. Нет, она не может. Нет, Максим. Нет! Она не подойдет, потому что так сказала я! Да, считай меня персональным адвокатом. Надо будет, я тебе лично еще глаз на задницу натяну!
Настя сбросила звонок первой и отдала телефон обратно. Вероника сидела и хлопала глазами. Я бы так, наверное, не смогла…
— Как ты с ним встречалась? Да еще и еще столько лет… Он же конченный!
— Любила…
— Я сомневаюсь, что это была любовь.
— Что он сказал? — аккуратно спросила Вероника, чтобы не показать свой интерес. Да, он ей надоедал, но еще был «своим».
— Разве это важно? — взорвалась Настя. — Запомни, то, что я к нему относилась хорошо, пока вы были вместе — это было все только ради тебя. Я его никогда на дух не переносила.
— Почему ты не говорила об этом?
— Вероника, — слышать полную форму своего имени от Насти — значит все серьезно. — Давай теперь посмотрим правде в глаза и вспомним то, как он тебя динамил тогда, когда ты бегала за ним. Было такое?
— Было, — согласилась Вероника. — Но я тогда была страшненькой.
— Это он тебе сказал?
— Ну…
— Ясно откуда ноги растут… Только, милая моя, ты забыла о том, что у тебя всегда были поклонники, которых ты игнорировала. Этот твой Максим сломал тебя, а ты и рада верить.
— Он не мой…
— Неужели? Отпустило или дошло наконец? — Настя закатила глаза, но тут же осознала то, что сказала. — Прости, я не хотела.
— Ты права, не извиняйся.
— Ладно, собирайся. Я на кухне.
Настя вышла из комнаты, оставив подругу наедине с мыслями. Вероника поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Ты сегодня услышала то, что знала всегда, но отнекивалась от этого. Каково быть дурой? Она обратила внимание на лопнувшие капилляры в белках глаз — обычное перенапряжение от экранов компьютера и телефона по ночам. Вероника сняла пижаму и замерла: в отражении на нее смотрела девушка с выпирающими ребрами и тазовыми костями. В этом была какая-то больная красота, которая пугала. Она провела руками по впалому животу, по талии, коснулась своей шеи и ключиц. Прекрасное уродство. Но я ли это? Повернувшись боком, Вероника попыталась взглянуть на спину. Она согнулась вопросительным знаком и ужаснулась — кости позвоночника становились все более яркими, а если сделать вздох, то это выглядело, как обтянутый кожей скелет. Это не я. Вероника смотрела на себя, а слезы текли сами собой. Смесь горечи и ненависти смешались в единый ком, который, словно оползень, обрушивался на нее. Хочу ли я быть такой? Она посмотрела себе в глаза. Нет.
Телефон снова издал звук уведомлений и Вероника подошла посмотреть. Георгий.
«Доброе утро. Вышли, пожалуйста, сегодня свою дипломную работу. Мне нужно для отчета. Благодарю заранее. P.S. Надеюсь, у тебя хорошее настроение.»
Она написала:
«Доброе утро. Хорошо, вышлю. Хотя могу и занести. Мы с Настей сегодня приедем в РНБ.»