Я не хочу больше плакать. Я устала. Только бы уснуть. Только бы этот день кончился.
ГЛАВА II
Семь дней. Целая неделя выпала из жизни, растворилась в серой вате апатии. Время мерялось не часами, а приступами гнева, волнами пустоты и далёким, назойливым гулом праздника из соседних квартир. Вероника почти не вставала с постели, двигаясь лишь по одному маршруту: кровать — ванная. Чтобы смыть. И чтобы снова почувствовать острую, чистую боль, которая на секунду прогоняла прочь весь мысленный хаос. А когда запястья покрылись частоколом пересохших красных строк, она, с тем же пустым спокойствием, взяла лезвие и провела первую линию на бедре. Глубоко. Без колебаний. Так, чтобы никто не увидел. Чтобы это было только её.
Мир за стенами квартиры перестал для неё существовать. Единственной реальностью были сообщения от Насти, на которые она отписывалась механически, выстраивая хрупкую стену вранья: «Всё ок», «Отлично погуляли», «Соскучилась». Каждое отправленное слово оставляло во рту привкус пепла и предательства — не столько по отношению к подруге, сколько к самой себе. И вот, сегодня, в рождественскую ночь, эта стена дала трещину. «Нужно обязательно погадать!» — светилось на экране. Вероника отвела взгляд от экрана. За окном... Но телефон снова завибрировал. «Не выкидывай выплавку из воска, я хочу сама посмотреть. Вечером приеду.» Эти строчки ударили по солнечному сплетению, вышибив остатки дремотного отупения. Холодная волна паники поднялась от кончиков пальцев. «Вечером». Сейчас утро. У неё есть считанные часы. Часы, чтобы стереть с себя все следы этой недели, притвориться человеком. Или… сдаться. Правда была в том, что Настя уже ехала. Билеты из Великого Новгорода были куплены заранее. Через два с половиной часа пути её личная тишина должна будет расколоться. Вероника судорожно поднялась с кровати. Тело отозвалось тупой болью в бёдрах. Черт. Я ей обещала.
Она метнулась в ванную, и по пути её накрыло: вспышка памяти — Настин исступлённый голос, крик, её собственные руки, скрытые под широкими манжетами. Тот скандал два месяца назад. Настя тогда впервые увидела... это. Устроила истерику, требовала врача. Говорила, что это ненормально. А что такое нормально? — пронеслось в голове сейчас, пока она лихорадочно забралась в душ. Страх перед лечением был сильнее: обращение за помощью казалось капитуляцией, признанием, что её «островок» боли — не убежище, а тюрьма. Не всё так критично, — автоматически повторила она мантру, глядя на следы в зеркале. Но критика была уже здесь, в виде смс, и ехала на поезде. Веронике пришлось все делать быстро: принять душ, привести себя в более-менее человеческий вид, надеть какой-нибудь джемпер, чтобы не вызывать подозрений, убрать в гостиной, там где до сих пор лежали бутылки из-под шампанского, а еще фантики от конфет, которые она покупала еще тридцать первого декабря. Когда был убран последний фантик — в дверь позвонили.
— Настя? — прошептала вслух Вероника и взглянула на часы. 12:55. Если это она, то рано. А вдруг… Максим? Сердце пропустило глухой стук, что желудок резко скрутило. Звонок в дверь повторился еще трижды, отчаянно и настойчиво, а Вероника решила захорониться в квартире, будто дома никого. Но вскоре она услышала звук поворачивающегося дверного замка и быстро забежала в ванную. Гениально, Ника, ничего не скажешь. Думай, как будешь выкручиваться… Не придумав ничего лучше, она включила воду и сунула под струю ранее уже вымытые волосы. Дверь хлопнула. Вероника, стараясь дышать ровно, профессионально натянула полотенце на голову, образуя тюрбан и вышла встречать подругу. В прихожей пахло морозом и женскими духами. Яркая, активная и максимально позитивная подруга была словно тот проблеск света в кромешной тьме.
— Я звоню-звоню, а ты мне не открываешь, не ждала, подружка? — Настя, жуя жвачку, стягивала с ног свои замшевые ботфорты и хитро улыбалась, заглядывая в комнату. Было не трудно понять, что она высматривала Максима, как причину почему Ника не могла открыть.
— Я… Была в ванной… — Вероника немного запнулась, но поняла, что если сейчас ошибется, то все, пиши-пропало.
— Да расслабься ты, — сняв верхнюю одежду, Настя еще раз заглянула в комнату, а затем в гостиную и после набросилась с объятиями. — С новым годом! Я так соскучилась!
— И я… Очень. — Последнее прозвучало почти бесшумно, но искренне. Вероника не смогла себя пересилить и обнять подругу в ответ. Возможно, это показалось странным, но всегда можно сделать скидку на то, что она просто «не успела». Настя отстранилась, держа ее за плечи, а взгляд, который еще секунду назад был сияющим, стал пристальным, сканирующим.