— Здравствуй, — кротко провожая взглядом Георгия, сказала Ника.
Парень замер от такого холодного приветствия, но все же сел на свое место, хоть и медленнее обычного. Это не ускользнуло от Ники. Тут вернулся отец в не очень хорошем расположении духа. Вукол тяжело опустился на скамью, не глядя ни на жену, ни на дочь. Руки, обычно уверенные и спокойные, мелко дрожали.
— В гильдии говорят, — начал он глухо, — что император собирает налог на укрепление стен. Десять амфор с каждого двора. И не за деньги — за «спасение души».
Феодора побледнела, отложила краски.
— А глина? Где брать глину?
— Вот то-то и оно, — Вукол поднял на неё глаза. — Купцы из Крыма не идут — проливы неспокойны. Османы корабли досматривают, а то и топят. Говорят, султанский сын, — он запнулся, понизил голос, — точит зуб на наш город.
— Принц? — Ника подалась вперёд, забыв о гончарном круге.
Отец недовольно кивнул головой и поглядел на Георгия.
— Знаешь ли что-то об этом?
— Отец с утра был на совете у императора, учитель. Я же не успел узнать о чем там был разговор.
Вукол тяжело вдохнул и подошел к Нике. Взгляд у отца был тяжелый и ужасно мучительный. Его глаза цвета меда посмотрели на свою дочь с серьезностью:
— Все будет хорошо. Господь нас не оставит, — он присел на корточки и мягко погладил дочь по голове.
— Может тогда стоит быстрее сосватать Нику? В более обеспеченную семью гончаров, к тем, кто ближе ко дворцу. Она у нас рукастая, такое ценится больше красы.
Ника с ужасом посмотрела на мать, а затем на отца. В глаза застыли слезы, но внутри было больно, настолько, что где-то в груди сердце билось так сильно, что не хотелось дышать.
— Да, нам стоит сходить к моему приятелю из гильдии, у него как раз сын — одного возраста с Никой, — произнес Вукол и выпрямился.
— Нет! — крикнула Ника и забежала в дом, где послышались девичьи рыдания.
Георгий стал невольным свидетелем семейной драмы, от которого у него внутри все кипело. И он не мог понять почему. В моменте ему захотелось закрыть Нику собой и прокричать, что он возьмет ее в жены. Но это означало только то, что угроза, от которой родители девушки хотели предостеречь, станет только ближе.
— Не обращай на нее внимание. Успокоится, — сказал Вукол, стоя рядом с Феодорой. — Сегодня на замесе глины ты. Мы с женой отлучимся ненадолго. Поглядывай за Никой, чтобы она глупостей не наворотила.
— Ты уверен, что его можно оставить с Никой? — еле слышно произнесла Феодора, но достаточно для того, чтобы это услышал Георгий.
— Я ему доверяю. Он — мой ученик. Да и Никой он ладит.
— Я не подведу вас, — сказал Георгий, положив руку на сердце. — Все сделаю, учитель.
Учитель с женой покинули дом, Георгий замечал, как пару раз Феодора оглядывалась на него, но Вукол ее одергивал. Парень принялся месить глину, чтобы к их возвращению все было готово. Как он и обещал. Вдруг он услышал из дома звук гончарного круга. Он никогда не был внутри, поэтому не знал, что возможно это запасной.
— Ника!? — Георгий окликнул, встав около окна. Но ответа не последовало. — Ника?
Он решается войти в дом, ведь учитель его попросил проследить за ней, чтобы она не натворила ничего. Внутри пахло глиной намного сильнее, а еще травами, которые висели на стенах, высушиваясь к зиме. Георгий прошел чуть дальше, следуя на звук круга. Отодвинув плотную ткань, которая была вместо двери, он увидел внутреннюю мастерскую. Ника сидела за кругом, со злостью раскручивая его ногой. Глина разлеталась в стороны, но девушка упорно собирала ее обратно.
— Уходи, — сказала она, даже не подняв головы.