— До Ласкариса, конечно, не дотягивает чутка, но не такой подонок, как Макс.
Сначала Веронике хотелось возразить и попытаться защитить или же как-то оправдать Максима, но вовремя поняла, что он — не тот, кто это заслуживает. Она перевела взгляд на фотографию в рамке, что стояла на полочке у стола: выпускной со школы, когда они только-только решили попробовать встречаться. Нужно убрать. Вероника там была слишком юна и открыта для этого человека. Сейчас ее переполняет ненависть от осознания того, что другая сторона в одночасье может разорвать всю надежду и любовь. Внутри зияла дыра от боли и обиды и, впервые, не хотелось ее заглушить. Впервые появилась мысль, что это пройдет, что эта боль не заслуживает для того, чтобы выйти наружу. На секунду, Веронике показалось, что она перестала дышать. От осознания.
— Насть… — девушка подняла на подругу полные шока глаза.
— Ник, не пугай. Все хорошо?
— Я не хочу себе вредить. Мне грустно, больно и обидно, но я не хочу это выплескивать на себя. Разве я в ответе за чувства другого человека?
— Нет, — Настя обняла ее. — В первую очередь, ты должна думать о себе, а потом уже об остальных. Я рада.
— Чему?
— Я рада, что ты выздоравливаешь. Что тебе легче.
Вероника слабо улыбнулась. Да, это была маленькая, но очень важная победа. Чтобы придти в себя полностью — таких побед должно быть больше. Намного. Если бы Настя узнала о чем сейчас думает ее подруга — расслабилась. Вечный страх за близкого человека. Я понимаю тебя. Некоторое время девушки просто болтали обо всем: о парнях, об экзаменах, о кольце.
— Кстати, я нашла информацию, — произнесла блондинка, отпивая из кружки чай. — Ну я про украшение твое.
— Оно не мое, — ответила Вероника, откусывая печенье. — Оно у меня случайно.
— Я так не считаю.
Настя, не долго думая, открыла в телефоне статью о похожих кольцах на иноязычном сайте.
— Смотри, они все почти одинаковые. «Византия. Пятнадцатый век. Музей Стамбула. Украшения последнего византийского императора». Тут пишут, что характерной особенностью отличия от правящего дома — клеймо. А на твоем?
— Хм, ну что-то было, — Вероника встала и подошла к столу. Та самая маленькая коробочка была нетронута почти месяц с того момента, как Георгий узнал, что оно у них. Странно было то, что он вообще не спрашивал про это. Передав кольцо подруге, она уселась рядом, чтобы поглядеть на то, что будет делать Настя.
— Все-таки я считаю, что надо бы его принести Ласкарису. Чтобы он посмотрел сам.
— Я даже не знаю…
— Подруга, ты постоянно что-то не знаешь или сомневаешься. Давай, хватай кота за яйца! — в словах Насти не было упрека. Да даже, если и был, то все сказанное — правда. — Алиевич тебя не покусает.
— А если это какая-то тайна? То, что мы не должны знать?
— Пиши ему, — резко сказала Настя и скрестила руки на груди. — Я сегодня не могу к нему съездить. Твоя очередь узнавать «тайны».
Вероника от осознания грядущего провала, затрясла нервно ногой и закусила внутреннюю сторону щеки. Ей казалось, что все, что только может пройти не так, — произойдет сегодня. Она взяла телефон и открыла мессенджер. «Был в сети в 05:34»… Девушка включила набор текста, но так ничего и не написала.
— Ника, — сказала подруга наклоняясь к телефону. — Если не можешь, то давай я за тебя ему напишу.
— Еще чего! — Вероника прижала экраном свой смартфон к груди, как бы пряча его от Насти. — Знаю я тебя и то, что ты можешь написать.
— Тогда пиши сама, — как бы невзначай блондинка откинула от лица свои волосы. Она всегда так делала, когда была недовольна.
Пальцы самостоятельно набрали текст сообщения, хотя полминуты назад они хаотично дергались в преддверии:
«Здравствуйте, Георгий. Мне нужно с Вами обсудить кое-что лично. Когда можно подойти к Вам?»
Вероника развернула экран телефона подруге и скорчила гримасу: «довольна?» Настя утвердительно кивнула и улыбнулась.
— Вот видишь, — начала она. — Ничего страшного нет.
— Как же… У меня аж ладошки вспотели!