— Ничья. Я тоже был в замешательстве. Теперь побудь ты. А теперь иди, — он кивнул в сторону подъезда.
— Спасибо за день.
— Спасибо тебе.
И девушка вышла из машины, оставляя мужчину наедине с самим собой и своими мыслями. Пока она поднималась по лестнице в голове были мысли, что мама, наверняка, уже приехала и пытается промыть Насте мозги. Но, когда Вероника вошла в квартиру, она не увидела, чтобы в прихожей стояла дополнительная пара обуви.
— Ника, мне твоя мама звонила. Сказала, что приедет, — Настя вышла из кухни, вытирая полотенцем руки.
— Да, мне тоже, — снимая пальто, сказала девушка.
— Как свидание? — уходя на кухню, спросила блондинка.
— Я его почти поцеловала! — воодушевленно ответила Вероника, зная, что подруга сейчас будет в шоке.
— Ты что? — на пятках развернулась Настя в дверном проеме.
— Да я, — подошла девушка вплотную и прикрыла рукой подруге рот. — Закрой рот, а то мужа залетит.
— Ника!
— Что? Да, я хотела. Он не дал.
— Удивительно, — Настя присела на стул. — А что сподвигло тебя на это?
— Максим писал. Опять со своим, что я пожалею о том, что не хочу возвращаться к нему. Я разозлилась, — рассказала Вероника предисторию, параллельно включая чайник.
— Ты начинаешь вести себя как нормальный человек. Наконец-то!
Девушки рассмеялись и сели пить чай. Неожиданно чувство беспокойства стало заполонять все пространство, где находилась Вероника.
— Мне тревожно, — призналась она. — Я не могу понять причину.
— Из-за мамы?
— Скорее да, чем нет.
Чтобы немного отвлечься, девушка зашла в одну из социальных сетей, где проводила большую часть досуга. И тут она наткнулась на пост в новостном местном паблике. От увиденного внутри словно все органы в момент оторвались от своих мест.
— Настя… — в горле стоял ком, который начинал душить от молчания.
— Что?
— Мама не приедет…
— Почему?
— Она… Она разбилась.
ГЛАВА XVIII
Мама. Прости меня.
Спустя неделю после аварии Вероника лежала на кровати в своей комнате и не замечала, как утро сменялось ночью и наоборот. Она смутно помнила тот день, лишь какими-то странными отрывками и звуками. Вот она в больнице, вот опознание, вот она в похоронном бюро, а дальше кладбище и навеки неподвижная мама. Она ехала ко мне, а я не брала трубку. Слезы из глаз стали привычным явлением, которое Вероника уже особо не сдерживала. Они затекали в уши, а волосы по обе стороны были мокрыми. Сейчас Вероника понимала, что пролитые слез из-за Максима — ничто, по сравнению с этими. От боли. От реальной потери.
Она не выходила из комнаты, у нее не было сил есть, мыться и уж тем более вставать. Все эти дни она была наедине с самой собой, своей болью и своей темнотой. Настя изредка заходила и, беспокойно, спрашивала о состоянии подруги. Но Вероника никак не реагировала на подругу. Да, она понимала, что делает больно ей, но ничего не могла с этим поделать. Ей звонили, писали. Но мозг упорно не хотел запоминать это все. Возможно, где-то среди сотни непрочитанных сообщений было и от Георгия. Наверное, он думает, что я плохая, раз не отвечаю ему…
Вероника приняла сидячее положение и поняла, что каждая мышца болит с такой силой, будто она физически отработала без перерыва несколько часов в фитнес-зале. Ни руку, ни ногу — ничего не получалось поднять. Это та самая свинцовая тяжесть, о которой в книгах пишут? Она перевела взгляд на свой стол и посмотрела на фотографию матери, что была перевязана черной лентой.
— Как забавно, я же хотела заменить фотографию с Максимом, но не на такую, мам, — прохрипела Вероника. Голос дрожал, не слушался и был абсолютно чужим. На телефон поступил звонок. Следователь по делу гибели матери. Ведь виновник скрылся с места ДТП, хуже всего было то, что на этом участке дороги не было камер, а видеорегистраторы очевидцев не зафиксировали номер машины. Словно намеренно были скрыты.
— Алло, — все так же сипло произнесла девушка.
— Здравствуйте, Вероника Леонидовна, — зазвучал знакомый мужской голос. — Вас беспокоит следователь Волков. Мы задержали подозреваемого, смогли отследить номера машины с камер одной из федеральных трасс. Можете подъехать в участок?