Девушка еще раз оглядела всех присутствующих и открыла папку с делом. Вновь на нее обрушилась информация о месте, времени и подробностях аварии. Слезы начали ей мешать и она смахнула их тыльной стороной руки. Но тут ее сердце пропустило глухой удар. Вероника увидела имя того, кого подозревают. «Панкрушин Михаил Иванович». Миша… Девушка тут же подняла голову и уставила на того, кто прятал от нее лицо.
— Миша? — чуть хрипло сказала она, понимая, что в носу уже начинало очень сильно жечь от подступающих заново слез.
Парень поднял на нее свои глаза. Это не он.
— Вероник, прости меня. Я был пьян. Я не знал, что это машина твоей мамы.
Ноги и руки словно сковало цепью, девушка видела боковым зрением, что Волков смотрит на них. Но ни одно слово не могло вырваться из ее рта. Как? Как это возможно? Но я чувствую, что он не виновен. Почему так паршиво?
— Почему ты сразу не сознался? Как крыса прятался? — голос девушки почти срывался на крик.
— Я испугался. Понимаю, мои извинения не вернут твою маму, но я действительно сожалею. Мы с Максом ехали от его родителей. Выпили, надеялись, что доедем нормально…
— Максим? Он знал? Вы оба — убийцы! — Вероника окончательно сорвалась и вскочила на ноги. — Кто вам давал право садиться за руль нетрезвыми?
Девушка схватилась за голову, когда поняла, что от собственного крика заболел висок. Максим. Ты знал все… Ты все это видел.
— Черкасов Максим… Он давал показания? — она перевела на следователя взгляд, отдавая ему папку.
— Да, он был сегодня перед вами, — ответил Волков, открывая документ на нужной странице. — Вот, прочитайте.
Вероника вернулась к прочтению текста и увидела то, от чего у нее побежали мурашки. Он не знал, что это была машина ее матери. Ложь. Наглая и двуличная ложь. Конечно же, он знал и марку машины и номер, неоднократно Максим был за рулем этой самой машины, когда нужно было помочь съездить на дачу.
— Советую перепроверить его показания. Он — мой бывший парень. Естественно был знаком с моей мамой, знал какая у нас машина и переодически бывал за рулем, по просьбе моей матери. Я не верю ни ему, ни тебе, Миша, — она бросила взгляд полный ненависти на подозреваемого. — С вашего позволения, я пойду. Я услышала и прочитала достаточно. Пожалуйста, проверьте Черкасова.
С этими словами девушка покинула кабинет и побежала на улицу. В ушах стоял настолько давящий на виски звон, что, когда она выбежала на улицу, он превратился в болезненную пульсацию. Вероника силой врезалась животом в перила лестницы, чтобы переключить внимание на физическую боль. Ненавижу. Оба врут. Кто кого прикрывает?
Весеннее солнце становилось жарче, от чего макушку девушки начало неприятно припекать. Она прикрыла ее сумкой и двинулась в сторону центра города. Ей нужна была перезарядка и ничего лучше, чем просто прогуляться пешком по городу, Вероника не нашла.
Переодически мелькали дети, играющие на детских площадках, старики, что тихо и мирно шли по своим делам, молодые семьи, пары. Иногда пробегали бесхозные собаки и кошки, которые жили не самую лучшую жизнь, но, по крайней мере, их мало что тяготило. Яркое дневное солнце со временем сменилось на теплое и закатное. Вероника сама того не замечая, остановилась где-то неподалеку торгового центра, что означало только одно — она пешком дошла практически до Московского вокзала.
Если это судьба, то мне стоит уехать отсюда? Вопрос эхом зазвучал в голове, а затем сменился колокольным звоном. Недалеко стоявший Феодоровский собор завершил свою службу. Вероника достала своей телефон из кармана и посмотрела на время — шесть часов вечера. И пропущенные звонки от Насти и Георгия. Простите. Ей не хотелось никому из них перезванивать. Это ее боль. Ее драма и ее жизнь.
Стены вокзала встретили ее гулом и едва различимым говором диктора, что объявляла очередную посадку. В голове кружились различные обрывки фраз, звуки и сны, которые преследовали Веронику изо дня в день: фотографии аварии, мама обнимает и говорит, что любит, а затем отпускает и просит прощения. Мамочка, я не держу на тебя зла. Правда-правда. Слезы с новой силой выступили на лице девушки. Горячие и до свода скул соленые.
Она заняла свою очередь около кассы. Людей, желающих покинуть Питер было много: кто-то громко говорить о работе, кто-то уезжал в путешествие, а кто-то, как и Вероника, склоняли головы от посторонних глаз и смахивали непрошеные слезы. Почему-то никогда ранее она не обращала такое пристальное внимание на других людей. Возможно, таким образом ей хотелось найти хоть какую-то поддержку. Даже от незнакомца.