Она открыла дверь и в нос ударил аромат маминых духов, которыми она неделю назад воспользовалась в последний раз. Так пахла моя мама… Вероника сняла обувь и подошла к зеркалу на прихожей, взяла в руки флакон парфюма и сняла с него крышку, а затем втянула носом аромат.
— Мама…
Все те слезы, которые она старалась сдерживать на людях — в миг нашли выход. Вероника спустилась на придворный коврик и разрыдалась с такой силой, что была уверенна в том, что соседи все слышат. Но ней было все равно. Это была ее боль. Ее горе. И ее мама.
ГЛАВА XIX
На следующее утро Вероника проснулась в своей комнате, которая не менялась с момента ее поступления в университет: все те же бледно-розовые обои, которые местами возле потолка отклеились от естественного износа, та самая кровать, которую отец выбрал для своей «принцессы», фотографии с танцевальных выступлений, рисунки из художественной школы. Словно тут время остановилось. А теперь оно остановилось в каждом углу этой квартиры.
Девушка, все также сидя на кровати, обняла свои ноги и положила на них голову. Она скучала. Впервые за столько лет, оглядывая свою комнату, она скучала по детству, которое уже не вернуть. Где-то на компьютерном столе, который располагался в углу, стояла фотография в рамке. Яркая, летняя и беззаботная — двенадцатилетняя Вероника держала камеру и делала селфи с родителями. Она помнила этот день: они гуляли в парке, празднуя чуть запоздало ее день рождения и день защиты детей одновременно. Это была нормальная практика в их семье — отмечать праздники не день в день, а по возможности, средствам и желанию.
Из-под неплотно закрытых штор пробивалось солнце. Раньше это всегда раздражало Веронику, ведь каждое пробуждение не было приятным. Она не любила из-за этого солнечные стороны в квартирах. Девушка встала и попыталась растянуть отлежанное за ночь тело.
После утреннего душа девушка отправилась на кухню, чтобы проверить, что с холодильником и продуктами в нем. Проведя ревизию и сократив продукты чисто для своего временного проживания здесь, Вероника вдруг осознала, что правильно поступила, приехав домой.
День проходил в обычных хлопотах: уборка, благодаря которой Вероника избавилась от хлама, перебор вещей мамы, часть которых она забрала себе в гардероб. Она плакала и смеялась, разглядывая старые фотографии и просматривая видеозаписи со своих выступлений. Папа снимал всегда и везде, стараясь запечатлеть разные моменты их семьи.
— Так сразу и не подумаешь, что потом все разрушиться, — сказала девушка на выдохе, смотря очередное видео на компьютере, где она стояла во всей красе перед концертом: кокошник, платочек, красивый танцевальный сарафан и красные сапожки. Видео кадры сменялись один за другим и чем больше Вероника смотрела на них, тем больше грустила и ощущала облегчение. Ей казалось, что вот сейчас, в этой комнате она отпускает родителей — папу за то, что ушел, а маму… Маму просто отпустить на вечный покой.
Иногда Вероника поглядывала на телефон, в ожидании, что ей кто-нибудь позвонит или напишет, но была давящая тишина, что она не выдержала и зашла на свою страничку в социальную сеть: у Насти, как обычно, плюс несколько сотен сообщений в ее блоге, пару историй от одногруппников. Чуть ниже она заметила, что от Георгия было более двадцати уведомлений. Девушка нервно почесала затылок и нажала на диалог с ним. Он был в сети и возможно заметил, что она прочитала его сообщения, потому что практически моментально пришло:
«Привет. Как у тебя дела? Что случилось? Почему ты не выходишь на связь? Все в порядке?»
Вероника чертыхнулась, вышла из социальной сети и набрала номер Насти. Она пообещала. Подруга не заставила долго ждать.
— Ника! Клянусь, по приезде я тебя на пику посажу! — разразилась блондинка. — Тебе телефон для чего? Ты где?
— И тебе «Привет!» Я дома. У родителей.
— Я места себе не находила! Думала тебя похитили. Еще и следователь твой звонил, Максима искал. Спасибо, что хоть СМС-ку кинула!
— Максима?
— Да, его не могут найти. Ты была у следователя, что он тебе сказал?
— Подозреваемый — Миша. Они его задержали. Он дал показания, что они с Максом пьяные ехали из Великого. Что Миша был за рулем. Я не верю, Насть. Как минимум потому, что Максим знал и марку, и номер машины мамы.