Выбрать главу

— Мне было больно, — тихо сказала она. — Я думала, что больше не нужна тебе, как плохая игрушка.

— Ника…

— Да ладно, пап, — сказала девушка, отворачиваясь из-за непрошеных слез. — Я уже взрослая, понимаю, что влюбился.

— Я ушел от твоей мамы, но не от тебя. Да, признаюсь, я не звонил, не писал, сменил номер. Но я послушал твою маму, она этого просила.

— Как удобно, — резко повернулась Вероника и усмехнулась. — Удобно сейчас обвинять в своих промахах мертвого человека!

Отец вздрогнул от неожиданности. Он явно не был готов к тому, что родная дочь может повысить голос.

— Ника, — он потер переносицу. Георгий тоже так делает, когда в замешательстве. — Я не обвинял твою маму. Она лишь просила, чтобы между мной, тобой и моим сыном была дистанция. Чтобы ты не привязывалась к нему. Она хотела тебя защитить.

— Но тебя не было вообще в моей жизни! Ни на днях рождениях, ни на выпускном! Ни где! Мой папа воспитывал нового ребенка.

— Я был везде, — твердо сказал Леонид. — Всегда. Но в тени. Мама приглашала меня.

— Но…

— Она просто не хотела, чтобы твое внимание в праздники переключалось на меня. Я всегда дарил подарки. Мы с мамой вели совместный счет для тебя, чтобы в будущем, после окончания университета, мы тебе купили квартиру. Мне стоило хоть раз проявить инициативу, а не всецело слушать Лену.

Вероника, которая до этого момента была уверенна, что мама в одиночку тянула ее, в миг посмотрела на отца другими глазами. Он был всегда рядом, но как тень и мама… Она не говорила ничего…

— Но почему именно таким способом? Почему? Многие пары расходятся, но вместе воспитывают ребенка, — девушка смахнула слезу, которая катилась по ее щеке. — Почему?

— Дочка, я не знаю. Прости нас с мамой. Маму уж тем более. Она хотела как лучше. У меня не получилось был хорошим папой столько лет для тебя и я не жду искупления, но просто попытайся…

— Я не держу на вас зла, но мне не понятно и обидно. Ведь можно же было по-другому.

Отец встал и подошел к Веронике. Она знала, она сказал все, что только мог. Он не врал сейчас, для него этот разговор — исповедь перед прощением. Возможно, с его стороны было слишком лицемерно рассказывать об этом сейчас, когда она лишилась мамы, но сейчас ей было важно, чтобы хоть один из родителей был рядом. Чтобы чувствовать себя живой и нужной.

Вероника обняла его и позволила себе впервые, в объятиях кого-то, расплакаться. Мужчина обнял ее по-отечески, нежно поглаживая по кудрявым волосам, которые ей достались от него. Она не ощущала подобное восемь лет. Сердцебиение отца успокаивало и давало надежду на то, что девушка справится со всем, что будет ждать ее впереди. Что она не одна, даже если мамы не будет больше рядом никогда.

Отец пробыл у Вероники несколько часов, прежде чем уехать. Он рассказывал о своей жизни: о жене, о сыне, о том, что постоянно им рассказывал о старшей дочери. Девушка слушала и не верила своим ушам — папа ее не забывал, а его новая женщина и младший брат заочно знали о ней и хотели познакомиться. Почему правда такая горькая и болезненная, мама? Почему ты скрывала это? Леонид с упоением и грустью слушал об учебе дочери, о ее друзьях, о неудачных отношениях, о том, что она познакомилась с замечательными людьми, которые всегда готовы помочь. Вместе они пересмотрели старые фотографии, где маленькая Вероника была сфотографирована с бабушками и прабабушками, отец рассказывал то, чего она просто-напросто не знала, а мама не хотела в это просвещать. Так она узнала, что ее прапрадед — грек. Пока они болтали создавалось впечатление как будто за эти несколько часов перестали существовать упущенные восемь лет. Все было так, словно, отец просто тех надолго, а по приезде рассказывает о своих приключениях. Или ей просто так хотелось это представлять, чтобы спокойнее его отпустить…

— Дочь, поеду я, — сказал папа, накидывая на себя куртку. — Приезжай в гости, номер мой теперь знаешь. Мы тебе всегда будем рады.