Лежа на кровати, Вероника не могла найти себе удобное положение. Все ее тело не унималось после поцелуя с Ласкарисом, а знать, что он спит через стену, — невыносимо. Девушка тихо поднялась с кровати, чтобы посмотреть время на телефоне. Два часа ночи, он, наверняка, видит уже десятый сон. Выйдя из комнаты, она заглянула сначала в гостиную, дверь которой Георгий не закрыл. Мужчина спал, почти не шевелясь. Казалось, что он едва дышит. А потом отправилась на кухню, чтобы выпить воды. Сон совершенно не шел и она решила немного понаблюдать за странным гостем, от которого ее сердце не утихало ни на минуту.
Вероника зашла тихо в гостиную и села на одно из кресел, приглушенный свет из ее комнаты немного попадал на диван, на котором спал Георгий. Она наблюдала и кусала до сих пор покалывающие губы от их поцелуя. Мне было мало и чертовски хорошо. Да, она была не готова к большему, но вполне себе могла позволить всю ночь на пролет целоваться с желанным ей мужчиной. Это были странные и пугающие мысли. И портрет, что так был похож на нее… Откуда? Зачем? Вопросов было огромное множество и ей хотелось найти на них ответ здесь и сейчас.
— Не спится? — в полумраке раздался голос, который девушка никак не ожидала услышать.
— Нет.
— Мне тоже, — признался он, поднимая голову над подушкой.
Она встала и подошла к дивану, присаживаясь в ноги к Георгию.
— Мне просто страшно, — призналась она, сминая край своих пижамных шорт. — Я не ожидала от жизни такого поворота… Что я останусь одна…
— Но ты не одна, — мужчина сел и пододвинулся ближе, прикрываясь одеялом. Вероника видела, что спал он в одних трусах и сейчас его стеснения лишь вызывали у нее улыбку.
— Да, возможно, у меня есть Настя и, слава Богу, жив отец, но… Потерять маму я не была готова.
— Если тебе хочется плакать, то ты вольна выплакаться мне в плечо, — он жестом указал на одно из двух плеч, от чего девушка рассмеялась.
— Спасибо, — она спрятала выбившуюся прядь своих волос за ухо. — Спасибо, что появился в моей жизни. От тебя веет необъяснимым мне спокойствием, которого я раньше не знала.
Георгий обнял девушку и притянул ее к своей груди. Без одежды… Он был почти без одежды. Щеки вспыхнули моментально и Вероника была благодарна ночи за ее излишнюю таинственность и сокровенность. Возможно, они бы просидели так всю ночь, но в какой-то момент девушка почувствовала, что ее тело становится ватным от сонливости. А потом и вовсе почувствовала, что приняла горизонтальное положение и ей тихо нашептывали что-то неясное:
— Κοιμήσου, Νίκη μου.*
_____________________
* "Спи, моя Ника" — перевод с древнегреческого.
ГЛАВА XX
1453 год.
Пальцы Георгия старательно обрабатывали драгоценный камень. Сапфир, добытый из семейного хранилища. Отцу не убудет от одного камня и небольшого самородка золота.
Уже несколько месяцев он трудился за работой, чтобы наконец порадовать ту, которая забрала его сердце. Ника. Ради ее улыбки, ради нее самой. В его голове зрел план о побеге, где их никто не смог бы осудить. В частности, отец. Георгий слышал разговоры, он знал, что скоро их мирная жизнь будет под угрозой. Ника еще не знала о его желании покинуть Константинополь и уплыть на Сицилию. Ради нашего будущего. Он старался вложить в это кольцо всю свою любовь, нежность и жаркое желание быть всегда рядом. От одной мысли, что она будет носить сделанное им самостоятельно украшение, внутри все переворачивалось.
Каждый день до глубокой ночи юноша сидел в своих покоях, доводя огранку до идеала. Ему хотелось, чтобы кольцо, которое он старательно создавал, стало воплощением его любви к прекрасной девушке.
Их встречи становились мимолетными и катастрофически короткими. Оба были в брачном возрасте и мастер строго-настрого запретил появляться Георгию в окрестностях их дома, дабы не опорочить репутацию свою и Ники. Это было сложно, ведь за столько лет он привык к ежедневному времяпрепровождению, изготовлению амфор и ваз. Но после того, как Феодора слегла, все изменилось — стремительно и безвозвратно.
Они виделись тайно — на рассвете, когда Ника ходила за водой или глиной к Золотому рогу, неподалеку от Влахерна, где жил Георгий. Это позволяло им видеться быстро и в безопасной местности. Но каждая такая встреча заканчивалась щемящей болью в груди. Юноша боялся, что все может быть в последний раз. Боялся, что Нику все-таки выдадут замуж за хороший мешок золота, в котором так нуждалась ее семья. От того Георгий и решил, что заберет девушку. Сделает все, чтобы купить ей титул, чтобы она стала его. Полностью, без каких-либо преград. Он знал, что это безумие. Сын дината не может купить титул для дочери гончара — это вызов всем законам, по которым жил его мир. Но законы, по которым жило горячее мужское сердце, были старше и сильнее. В память врезались картинки, как впервые увидел ее — маленькую девочку с перепачканными глиной руками, которая учила его месить глину, не боясь ни его имени, ни его отца. Он помнил, как она смеялась над неумелым первым кривым горшком, созданным им. Как украдкой смотрела на него, когда думала, что Георгий не видит. Как ее тоненькие пальцы касались его ладони, передавая кувшин с водой, — и это прикосновение обжигало сильнее, чем печь в мастерской Вукола.