— Очень поэтично, — съязвил Искин. — Использование термина «тапки» может вызвать культурное недопонимание у негуманоидных рас.
— И в кого ты такой зануда? — риторически осведомилась Карина. — Главное, суть уловят все, а позывной узна́ют те, кому нужно…
— Добавь кое-что, — вмешался Дэриан. Его голос звучал ровно и отстранённо-холодно.
Карина вздрогнула, уловив внезапный прилив его ледяного спокойствия. Капитан отбросил сомнения, перейдя к решительным действиям.
— Прикрепи к трансляции фрагмент реальных данных со сканеров этого комплекса. Спектральный анализ энергетических жил. Без конкретики, просто чтобы их бортовые системы подтвердили аномальную активность. Это придаст твоей басне веса.
Карина с неподдельным удивлением посмотрела на мужчину. В её карих глазах мелькнула искра искреннего уважения.
— Отличная мысль, кэп, — кивнула она. — Зири, выполняй. И зашифруй так, чтобы имперцы перехватили сигнал с максимальной задержкой. Нам жизненно необходима фора.
— Недооцениваете меня, босс, — в синтезированном баритоне прозвучало нечто, подозрительно похожее на уязвлённое достоинство.
Древняя консоль под ладонью Карины снова ожила. Потоки света полились по обсидиановой поверхности, но на сей раз они выглядели иначе — рваными, хаотичными, словно цифровой шум. Зал наполнился низким, вибрирующим гулом. Дэриан не отрывал взгляда от проекции над пультом. Там больше не струились красивые потоки данных: Зири развернул тактическую карту системы. Одинокая пульсирующая точка — их планета. И десятки векторов, сходящихся к ней из разных секторов галактики. Потенциальные траектории кораблей, экипажи которых совсем скоро откликнутся на брошенный клич.
— Сигнал ушёл, — доложил Зири, и вместе с его словами вибрирующий гул в зале стих.
В наступившей тишине слышалось только тяжёлое дыхание людей да далёкий, едва различимый грохот — это каратели Торвика с маниакальным упорством продолжали вгрызаться в многоуровневую защиту комплекса.
— Ну вот, — Карина сдула с лица выбившуюся тёмную прядь. Её безумная улыбка угасла, уступив место усталой усмешке. — Мы пригласили на войну третью сторону.
— Ты называешь их «третьей стороной», — Дэриан по-прежнему буравил взглядом тактическую карту, на которой уже начали вспыхивать первые ответные сигналы. — Я же называю это неконтролируемым хаосом. Настоящий рой саранчи. Они сожрут абсолютно всё: и имперцев, и друг друга, и нас самих, если мы не успеем убраться отсюда.
— Хаос — это лестница, — процитировала Карина фразу из какой-то древней земной книги. — А у нас сейчас остался лишь один путь. Наверх.
Она посмотрела на него, и впервые за всё время их знакомства с’Тарн не почувствовал в её эмоциях ни страха, ни жгучей ненависти. Только звенящую, стальную решимость. И ответил ей тем же.
***
Первый корабль вывалился из подпространства, как пьяница из бара — с размаху, под треск рвущейся ткани мироздания. Это было старое, залатанное корыто класса «Собиратель», чьи бока несли шрамы от сотен встреч с астероидами и стычек с конкурентами. На мостике, пропахшем перегретой проводкой и дешёвым стимулятором, капитан Кланг — оркоподобный громила с кибернетическим глазом — уставился на главный экран с предвкушением, но тут же поперхнулся.
На низкой орбите Сенгриара висел имперский крейсер класса «Каратель». Его хищный, угловатый силуэт на фоне пепельных облаков планеты служил безупречным олицетворением порядка и смерти. Идеальные линии, холодная сталь, ни единой царапины. Концентрат абсолютной мощи, которому не следовало находиться в этом забытом богами секторе.
— Ловушка! — взревел Кланг, и его голос загремел в тесном помещении. — Имперская засада! Разворачивай, твою мать! Готовь новый прыжок!
Навигатор, тощий нервный парень, уже колотил по консоли, пытаясь заставить древние навигационные системы рассчитать вектор ухода. Но гипердвигателю требовалось время на перезарядку. Дряхлая посудина, лишь по нелепому недоразумению носившая гордое имя космического корабля, не могла так быстро вновь уйти в подпространство. А значит, второй прыжок сразу совершить не получится. Драгоценные секунды, которых у экипажа и так не было, безжалостно утекали сквозь пальцы. Кланг до побеления костяшек вцепился в подлокотники кресла, не замечая, как жалобно затрещал старый пластик. Кибернетический глаз капитана судорожно задёргался, сканируя имперца.