— Хорошо, — Дэриан развернулся к выходу. — У тебя час, чтобы привести себя в порядок. Еду и одежду доставят. Мы немедленно вылетаем на Сенгриар.
Дверь бесшумно скользнула на место. Карина осталась одна. Тишина больше не давила — она звенела в унисон с пустотой в душе.
***
Спустя оговорённое время створки камеры разъехались. В проёме возникли двое стражей в полном боевом облачении: безликие шлемы, винтовки на изготовку. Ни слова — лишь короткий жест, приказывающий следовать за ними.
Карина поднялась, одёрнула выданный имперский комбинезон. Как ни странно, одежда пришлась впору, но сейчас её это волновало меньше всего. В голове невидимый таймер безучастно отсчитывал оставшееся время: девять дней, двадцать два часа, пятьдесят семь минут…
Коридоры «Грома Правосудия» служили воплощением имперской безупречности: стерильные, залитые мертвенно-белым светом, с выверенными до микрона стыками панелей. Тишину нарушал лишь ритмичный звук шагов — тяжёлый топот конвоя и её собственная поступь, пропитанная упрямой решимостью.
— Не отставать, — бросил один из солдат.
Голос, искажённый воксом[2], резал слух металлической нотой. Карина молча ускорила шаг. Спорить бессмысленно, сопротивляться глупо. Они — винтики в огромном механизме, она — чужеродная деталь. Гордость, ненависть и страх отступили перед внутренним таймером, пульсирующим в такт с вирусу в крови сестры.
Створки шлюза впереди разошлись, обрушив на неё низкий гул. Карину ослепило ярким светом, по ушам ударил рёв двигателей, а лёгкие обожгло запахом озона, топлива и раскалённого металла.
Ангар, набитый имперской мощью, поражал масштабами. Солдаты в зеркальной броне застыли ровными шеренгами. У стен хищно поблёскивали истребители «Коготь». Под потолком бесшумно дрейфовали сервисные дроны. Всё здесь подчинялось единственной цели: уничтожать то, что не вписывается в порядок Империи.
Какой разительный контраст с её «Бродягой»! Старый, потрёпанный грузовик, где каждая вмятина хранила историю, а в кают-компании пахло кофе и синтетической едой. Он был живым, дышащим, со своей душой и Зири, чей сарказм казался чем-то большим, чем просто программный код.
А здесь — арсенал: холодный, смертоносный, совершенный до тошноты. В его центре, у трапа массивного десантного шаттла, стоял Дэриан с’Тарн. Он отдавал приказы пилоту, указывая на голографическую карту Сенгриара с алыми метками аномалий. Его ровный голос каким-то образом пробивался сквозь общий гул. Каждое движение капитана было отточено, каждый жест дышал абсолютной властью, заставляя солдат неосознанно вытягиваться во фрунт.
Карину остановили в нескольких метрах от него. Офицер неторопливо заканчивал инструктаж, намеренно заставляя её ждать и подчёркивая её место.
— Убедитесь, что щиты откалиброваны на подавление пси-фона. Доклад каждые тридцать минут. Любые аномалии фиксировать и передавать на «Гром». Приказ ясен?
— Так точно, капитан! — отчеканил пилот и скрылся в недрах шаттла.
Дэриан медленно повернулся. Его льдисто-серые глаза скользнули по пленнице, как по пустому месту, — ни эмоций, ни злорадства. Только ледяной профессионализм, который бесил Карину сильнее открытой ненависти.
— Долго мне ещё любоваться имперским величием? — Её хриплый голос сочился ядом. — Или в программе предусмотрен парад и фейерверк в мою честь?
— Моя собачка решила показать зубки? — Он чуть склонил голову, изучая её, словно прикидывал, не ошибся ли с выбором. — Глупый ход. — Дэриан усмехнулся собственным мыслям. — Я думал, ты умнее и понимаешь: в твоём положении лучше лизать хозяину руки…
— Облизывай своим хозяевам что угодно, имперская псина! — прошипела девушка, с испепеляющей ненавистью глядя на самодовольного капитана.
Один из конвоиров дёрнулся, намереваясь то ли ударить, то ли припугнуть дерзкую пленницу, но с’Тарн остановил подчинённого коротким взглядом.
— Твой сарказм забавляет. Но, видимо, ты не до конца уяснила суть наших договорённостей, — он подошёл почти вплотную. Говорил тихо, но слова, казалось, тяжёлым эхом отдавались в пространстве дока. — Жизнь твоей сестры зависит от меня. Если ты окажешься бесполезной… — Он намеренно оборвал фразу, позволяя угрозе повиснуть в воздухе. — Ну, что же ты молчишь? Куда делся твой острый язычок?
Карина молча сверлила его взглядом. Она понимала, что имперец намеренно её провоцирует, и, чтобы не сорваться, впилась ногтями в ладони до отрезвляющей боли.