— А Империя… хорошо кормит своих… — выдавила Вэл, и голос в комме надломился, сорвавшись на хрип. — Тяжёлый, собака… Сплошные килограммы казённого пайка и спеси. Едва руку не оторвал.
— Можете разжать пальцы, если вам так тяжело, Вэл, — сухо отозвался капитан, наконец нащупывая носком тяжёлого ботинка нижнюю скобу.
Дэриан слышал её слова через динамики, но благодаря их прокля́той связи воспринимал гораздо больше, чем просто звуковые волны. В его собственной крови, тяжело пульсирующей в висках, бился бешеный, загнанный ритм её сердца. Он кожей ощущал липкий холодный пот, струящийся по её спине под герметичным комбинезоном, и острую, сводящую с ума боль в её суставах. Это ментальное эхо безжалостно обнажало правду: ядовитые насмешки служили лишь хрупкой психологической бронёй. За напускной грубостью скрывался концентрированный ужас животного, безжалостно загнанного в угол.
Она боялась до одури.
Но, несмотря на всепоглощающий страх, Вэл не разжала пальцев. Контрабандистка, «мусор» с окраин, презирающая всё имперское как личное оскорбление, вновь рискнула собой, чтобы вытащить его из этой гравитационной могилы.
— Я зафиксировался, — произнёс Дэриан, перенося вес на металлическую конструкцию. — Отпускайте, Вэл.
— Уверен? — девушка с огромным трудом разжала сведённые судорогой пальцы. — Если сейчас улетишь вниз, я за тобой не последую.
Освободившись от его сокрушительного веса, Карина бессильно привалилась к ледяной стене шахты, жадно хватая ртом фильтрованный воздух. Вверху, далеко над головами, глухо рокотали отголоски орбитальной битвы. Вольные стрелки рвали друг друга на части, а где-то там догорали оплавленные обломки «Матильды» — её единственного билета домой. Надежда на спасение бесследно испарилась в пламени взрыва.
Дэриан активировал нашлемный фонарь. Узкий луч жёсткого белого света прорезал густую тьму колодца, выхватывая уходящую в недосягаемую глубину вереницу проржавевших металлических скоб.
— Томас мёртв, — глухо произнесла Карина, не отрывая взгляда от нависшей над ними темноты.
Её голос прозвучал пугающе ровно, но Дэриан чувствовал, как за этим хрупким спокойствием разверзается настоящая бездна.
— С вероятностью в девяносто процентов, — согласился он, отчаянно стараясь унять пульсирующую боль в рёбрах.
— У него осталась жена и двое детей, — добавила Карина, сама до конца не понимая зачем.
Бродяги, пираты — для Империи мусор и раздражающая мелочь, но для неё они все оставались живыми людьми, слишком хорошо знавшими, как коротка жизнь. Смерть Рика, гибель Томаса… А ещё внутренний счётчик неумолимо продолжал напоминать: до объявленного срока Лизе осталось меньше суток.
— Оплакивать потери будем, когда выберемся отсюда живыми! — отрезал Дэриан таким безапелляционным тоном, что Карина невольно сглотнула подступивший к горлу ком.
— И как ты себе это представляешь? — через силу выдохнула она.
Девушка умела вовремя останавливаться и брать себя в руки, иначе уже давно была бы мертва.
— Нам нужно добраться до имперского шаттла. Выдержишь? — Вопрос прозвучал глухо. Сил на привычный командный тон у капитана не осталось.
В канале связи повисла вязкая пауза, наполненная лишь их сбитым дыханием.
— А у меня есть выбор? — горько ответила Карина.
Выбора не было. В кромешной темноте шахты висели двое бывших врагов, намертво скованных общей болью и, казалось, недосягаемой целью. Их спасение догорало в развалинах, а путь назад вёл прямо в ловушку к имперским чистильщикам. Положение выглядело абсолютно безнадёжным, но бывший капитан подарил ей призрачную возможность, и отказаться от этого шанса Карина просто не могла.
***
Спуск был пыткой. Медленной, выверенной агонией, где каждый следующий шаг вниз становился личным вызовом гравитации и здравому смыслу. Скрип металла под ботинками отдавался в ушах монотонным реквиемом по их провалившейся диверсии и сгоревшей надежде. Для Дэриана каждый перенос веса тела на больную ногу был равносилен удару тупым ножом под рёбра. Боль вспыхивала, ослепляла, и он чувствовал, как её ледяные иглы впиваются в сознание.
Карине тоже было несладко: плечи горели огнём, каждый мускул протестовал против непомерной нагрузки, которую ей пришлось выдержать, удерживая их обоих над бездной. В его голове стоял фантомный треск её сухожилий, и это было почти невыносимо — знать, что цена его жизни измеряется её страданиями.