У девушки на мгновение болезненно сжалось сердце от осознания такой вопиющей, системной несправедливости. Однако, поймав себя на несвойственной жалости к имперскому псу, она изо всех сил попыталась отбросить эти непрошеные мысли. Увы, не вышло. Карина с пугающей ясностью осознала, что Дэриан с’Тарн внезапно стал для неё намного роднее и понятнее, и обратного пути к слепой спасительной ненависти больше нет.
Следующую часть пути они преодолели молча. В гулкой тишине бесконечных технических коридоров каждый их тяжёлый шаг отдавался раскатистым эхом, но тревожные мысли в головах беглецов звучали куда громче лязга металла. Дэриан, к собственному крайнему неудовольствию, раз за разом прокручивал в памяти недавнюю реакцию Вэл. Её мимолётная, искренняя эмпатия окончательно сбила его с толку, задев за живое то самое уязвимое самолюбие, которое, как он наивно полагал, было давно и безвозвратно вытравлено жестокими тренировками и безжалостной муштрой командора Вейла. Гордость «цепного пса Империи» — понятие поистине смехотворное, но этот неожиданный отголосок чужого сочувствия ранил его гораздо глубже, чем любая, даже самая страшная физическая рана.
Карина же пыталась уложить новые вводные в своё пошатнувшееся мировоззрение. История Дарака и его выживших потомков заставила её взглянуть на Империю с изнанки. Стала понятна природа этого тотального контроля и тирании: это была не просто политика, а выживание вида, возведённое в абсолют. Даже зачистка рода с’Тарн теперь виделась в ином свете. Империя не просто карала предателей — она вырезала дефектную ветвь генофонда, безжалостно обрывая все побочные ростки на генеалогическом древе, чтобы страх и верность оставались единственными константами.
— А к чему ты мне всё это рассказал? — спохватилась девушка, когда мысли пошли по третьему кругу, возвращаясь к их безнадёжному положению.
— М-м? — Дэриан встряхнул головой, прогоняя наваждение, и рассеянно посмотрел на спутницу. — А, собственно... нет, сначала я закончу рассказ о предках. Так будет понятнее.
Он на мгновение замолчал, подбирая слова, и продолжил, глядя куда-то в темноту перед собой:
— Возможно, даракрийцы так бы и грызли друг другу глотки до конца времён, но пришла беда, откуда не ждали. Хотя, если подумать, всё к тому и шло. Бесконечное вмешательство в геном сыграло с нами злую шутку. В какой-то момент женщины, и без того низведённые до уровня живого товара, перестали приносить потомство. Популяция начала стремительно сокращаться. Тех, кто ещё мог зачать, стали оберегать, как величайшее сокровище, но старые привычки умирали тяжело. Неугодных по-прежнему убивали, в порывах ярости забывая, что заменить их некем. Цены на самок взлетели до небес, превращая их в единственную валюту, ради которой стоило развязывать войны.
— Какой ужас... — тихо прошептала Карина.
Дэриан услышал её и горько вздохнул; его плечи под бронёй тяжело опустились.
— Мы сами себя переиграли, Вэл. Тут ничего не поделаешь. Изначально идеология сильнейшего должна была строиться вокруг защиты семьи, стать щитом для слабых. Но на Дараке она стала мечом, направленным в собственное сердце.
— Но вы не вымерли, — девушка озвучила очевидное. — Империя стоит, а великие роды здравствуют.
— Нет, ты не прова, — в голосе капитана прорезалась едкая ирония. — Когда стало ясно, что Дарак умирает, началась Великая Экспансия. Мы захватывали планету за планетой, воруя, насилуя и убивая тех, кто не мог дать нам наследников. Красивая сказка о «Семи Войнах Объединения» и благородных рыцарях в сияющей броне была придумана пропагандой гораздо позже. Настоящая история примитивна, грязна и пахнет кровью.
Карина посмотрела на него с нескрываемым недоверием и нарастающей тревогой.
— И всё же... зачем ты мне это рассказываешь сейчас? Мы в шаге от смерти, Дэриан. Какое значение имеют грехи твоих прадедов?
— У меня есть мысли насчёт той лаборатории, где ты была с сестрой, — отозвался капитан, и его голос упал до едва различимого шёпота. — О том, почему Вейл так одержим вами. Но это придётся обсудить позже, — он замер, подняв кулак — универсальный знак остановки. — Мы пришли.
Технический люк выпустил их на поверхность мёртвой планеты. Вечно серое небо над Сенгриаром, прошитое росчерками ионных хвостов космических кораблей, казалось разорванным полотном.
— Пригнись, — скомандовал Дэриан, буквально вдавливая Карину в тень за штабелем грузовых контейнеров.
В ста метрах от них, окутанный дымом, стоял имперский десантный шаттл класса «Стриж». Угловатый, хищный, покрытый местной пылью. Двигатели прогревались, выбрасывая в воздух дрожащие струи раскалённого марева. Около трапа суетился пилот в гермошлеме, лихорадочно проверяя крепления внешних топливных баков. Судя по эмблеме на плече, это был техник-пилот из резерва «Омеги» — из тех, кто не лезет в пекло, но обеспечивает быстрый отход.