Запах крови вызывал тошноту и головокружение, но мальчишка упорно шёл в кабинет отца, будто там мог найти спасение или ответ на единственный вопрос: «Кто посмел?». Но в кабинете его ждал труп в луже собственной крови. Дэриан любил и боялся властного, всегда хмурого родителя. Но сейчас тот лежал в нелепой позе, раскинув руки, и смотрел стеклянными глазами в потолок, а на лице застыло выражение печали и сожаления.
— Тебя зовут Дэриан, не так ли? — спросил мужчина, сидевший за рабочим столом отца и перебиравший на нём документы. — Младший отпрыск семьи предателей.
Кэп вздрогнул, услышав последнее слово, пусть и смог разобрать его, скорее, по губам незнакомца, чем на слух. В ушах всё ещё стояла звенящая тишина, но сквозь неё пробивался чей-то голос:
— Дэриан! Кэп, пожалуйста, остановись… — эти слова доносились словно сквозь вату, но было в них что-то такое, что заставило мужчину моргнуть.
Утерянные воспоминания отступили так же внезапно, как и нахлынули. Он сидел в кресле пилота, а напротив, совсем рядом — протяни руку и дотронешься, — стояла Вэл. Её пальцы давили на виски, а глаза были зажмурены так сильно, будто она спасалась от видений чего-то страшного. И Дэриан вмиг понял, что именно так потрясло Карину. Он оказался рядом с ней за секунду, буквально перетекая из сиденья пилота в стоячее положение. Мужчина инстинктивно обнял девушку, прижимая к себе и стараясь успокоить.
— Тише, тише, уже всё прошло… — его руки скользили по спине Карины, успокаивая. — Прости… я не хотел тебя так шокировать.
Он и сам не понимал, отчего так стремится успокоить эту занозу. Но, видимо, страхи девушки в её детских воспоминаниях, то кровавое буйство в маленьком помещении, где крохотная малышка лет двух-трёх от роду стояла босыми ножками в этом липком, хлюпающем месиве, воскресили в нём нечто утраченное.
Наложение двух ужасных воспоминаний, чужой боли, страха, отвращения с привкусом железа на языке, а ещё тошнота и головокружение выбили стойкую напарницу из привычного рационального хладнокровия.
Тело Карины вздрагивало под его руками пару ударов сердца, а потом её руки обняли его в ответ. Кто из них первым коснулся чужих губ, так и осталось тайной, но сам поцелуй — жадный, неистовый, полный боли и желания убежать от неё, заменив иными ощущениями и чувствами, — они прочувствовали сполна, и оба даже не подумали отстраниться.
Адреналин, который часами кипел в их крови во время побега, требовал выхода. Они были на волосок от смерти, они были истощены, их миры рухнули, оставив только эту крошечную капсулу шаттла посреди ледяной пустоты. Выживание — это не только бегство, это потребность доказать себе, что ты всё ещё живой.
Поцелуй был отчаянным, почти яростным. В нём не было ни нежности, ни прелюдий — только жажда и столкновение двух изломанных вселенных. Губы Карины оказались мягкими, но настойчивыми. Она прикусила его нижнюю губу с такой силой, что Дэриан почувствовал солоноватый привкус крови. Он глухо рыкнул, перехватывая инициативу; его пальцы впились в её бедра, приподнимая и с силой впечатывая девушку в край навигационной консоли.
Что-то позади них предупреждающе пискнуло, но они не обратили внимания.
Их сознания сплелись в тугой, пульсирующий узел. Дэриан чувствовал её головокружение, её вспыхнувшее желание, острое, как бритва. Карина захлёбывалась его годами подавляемым голодом. Каждое прикосновение отдавалось эхом их ментальной связи. Понять, где чьи чувства, не представлялось возможным: они просто усиливали друг друга, распаляя пару бывших врагов и случайных союзников ещё сильнее.
Её руки скользнули по его груди, путаясь в застёжках повседневного, но всё-таки армейского наряда. Она дёрнула пряжку, пытаясь избавиться от преграды. Дэриан, не разрывая поцелуя, потянулся к застёжке её комбинезона; его пальцы, привыкшие к оружию, сейчас с ювелирной точностью, но пугающей спешкой искали путь к её коже.
Стон наслаждения и нетерпения сорвался с губ девушки, когда холодная ладонь легла на её разгорячённое тело, и этот звук отдавался грохотом в его висках. Мир сузился до размеров её тела. Сейчас Дэриану было плевать на Империю, плевать на Вейла, на воспоминания о дне гибели семьи. Сейчас существовала только эта контрабандистка, её вкус, её обжигающее тепло и то сумасшедшее напряжение, что искрило между ними, грозя сжечь их обоих дотла. Он прижал её ещё плотнее, его бедро скользнуло между её ног, заставляя Карину выгнуться и обхватить его бедра ногами. Терминал за её спиной жалобно хрустнул. И тут голос Зири заполнил рубку, вибрируя ехидством.