— Я, конечно, глубоко ценю ваш внезапный вклад в межклассовое сближение и изучение анатомии, — Искин выдержал паузу, позволив смыслу слов дойти до опьянённых желанием мозгов. — Но, может, вы перенесёте свои биологические исследования в спальный отсек? Вы сбиваете мне телеметрию, да и навигационная консоль не рассчитана на такие... амплитудные вибрации. Ещё пара фрикций, и мы выпадем из гиперпространства прямо в астероидное поле.
___
У кого желания прибить Зири?
Сообщаю, сой соавтор в отпуск укатил поэтому в тексте могут быть шероховатости и ошибки. Вернется Женя все вычитает :).
Глава 15.2
Голос Зири повис в воздухе, словно хлесткая пощёчина. Дэриан замер на мгновение; дыхание сбилось, стало рваным, а напряженные пальцы всё ещё сжимали податливую плоть. Комбинезон Карины, стянутый почти до пояса, обнажал нежную кожу. Мужчина медленно отстранился на пару сантиметров, и его потемневшие от желания глаза с расширенными зрачками встретились с пытливым взглядом напарницы. Во взоре девушки не читалось ни смущения, ни замешательства — лишь дерзкий вызов и то же самое безумное пламя, что уже безраздельно пылало в глубине их общих чувств и мыслей.
— Ты уверена, что этот набор кода — слепок именно твоего сознания? — хрипло спросил капитан, совершенно не ожидая ответа. Скорее, это была лишь попытка оставить последнее слово за собой.
Карина хмыкнула, не разрывая зрительного контакта, скользнула кончиками пальцев по мужской шее, зарываясь в жёсткие волосы на затылке, и властно дёрнула мужчину обратно к себе, впиваясь в его губы с новой, ещё более исступлённой силой.
Дэриан издал утробный звук — не то рык, не то стон — и подхватил девушку под бёдра одним резким, почти грубым движением. Кара, не прерывая поцелуя, обхватила мужчину ногами, скрестив лодыжки у него за спиной. Терминал консоли протестующе скрипнул, когда с’Тарн мощно оттолкнулся от него, делая шаг — нет, не шаг, а стремительный бросок к двери. Створки разъехались автоматически, и любовники буквально вывалились в коридор, слепые к серым панелям стен, к тусклому свету дежурных ламп, абсолютно ко всему в этой вселенной, кроме друг друга.
Капитан нёс свою ношу, пока Карина податливо выгибалась в сильных руках, тесно прижимаясь к обнажённому торсу. Она исступлённо покусывала мужские губы, дразняще скользила языком по шее, скулам, вновь и вновь возвращаясь к жадному поцелую. Дэриан глухо рычал, всей кожей ощущая, как пульс девушки бьётся в унисон с его собственным разгорающимся пламенем, как её пальцы лихорадочно цепляются за широкие плечи, впиваясь острыми ноготками. На крутом повороте они с размаху врезались в стену, но даже это не заставило их остановиться. Девушка лишь сильнее вжалась в твёрдое тело, снедаемая жаждой большего — безумного, первобытного единения, диктуемого пульсирующей мужской страстью.
Дверь спального отсека — крошечной, тесной капсулы с одной узкой койкой и примитивным душем — захлопнулась за беглецами с мягким шипением. Здесь не было даже иллюминатора, царил лишь бледный полумрак от встроенной панели. Дэриан рванул застёжку полуснятого комбинезона с такой силой, что ткань жалобно треснула по шву и окончательно соскользнула вниз, обнажая бледную кожу, мгновенно покрывшуюся мурашками под жадными мужскими ладонями. Капитан властно прижал спутницу к переборке, вжимая спиной в холодный металл. Вэл тихо вскрикнула — от резкого контраста температур, от пронзительной остроты ощущений, от того, как обжигающие поцелуи заскользили по её ключицам, спускаясь всё ниже, к волнующему изгибу груди.
Ответные ласки были такими же неистовыми: тонкие пальцы вцепились в форменный ремень, торопливо дёргая пряжку и случайно царапая напряжённый прес в отчаянной попытке избавиться от последних преград. Их слияние оказалось резким, стремительным, без долгих прелюдий. Карина лишь судорожно выдохнула, принимая в себя этот обжигающий напор; её тело содрогнулось, выгибаясь дугой, пока ногти до побеления костяшек впивались в капитанские плечи. Сорвавшийся с губ сдавленный стон мгновенно утонул в глубоком поцелуе.
Каждый судорожный вздох, каждое движение становились тайным языком, понятным лишь им двоим сквозь призму ментальной связи. Эта незримая нить пульсировала сейчас оглушающе, осязаемо, почти болезненно, многократно усиливаясь общими ощущениями, в которых любовники безвозвратно теряли себя. Дэриан физически ощущал, как внутри Карины разливается расплавленный огонь, как она отзывается на ритм сладкой, сводящей с ума агонией. Они оба тонули в этом обжигающем голоде — том самом, что мужчина безжалостно подавлял долгие годы, — и эта абсолютная обоюдность подстёгивала до грани сумасшествия.